Трудовые книжки со стажем Павлика Морозова улица

Posted on Posted by Эмма

Не рыцари без страха и упрека, не искусные сыщики и не мудрые прокуроры, облаченные в мундиры законности, и не судьи, имеющие практически пожизненное право вершить судьбы привлеченных к ответственности людей, а их антиподы заселили пространство газет, журналов и телевизионных экранов: С кем он говорил из начальства могущественной спецслужбы, рассказывают по-разному.

Трудовые книжки со стажем Павлика Морозова улица пакет документов для получения кредита Кондратюка улица

Раскрывать такие дела не слишком сложно. Но чему тут радоваться? Преступлений подобного рода с каждым днем все больше. То отец убил сына. То сын поднял руку на отца. То мать пострадала от собственного дитятка Опять-таки сведения по Ростовской области.

В Багаевском районе тоже внук, но постарше Виталия на два года, нигде не работающий, нагрузился как следует и так отходил своего восьмидесятилетнего деда, что тот скончался от побоев. На хуторе Ведерники в Константиновском районе сын, опять же по пьянке, поссорился с отцом и забил его до смерти.

На том же хуторе пьяный муж стал избивать жену. И так куражился над ней, что восемнадцатилетняя дочь не выдержала, схватила со стола нож, бросилась на обидчика матери и нанесла ему четыре раны Если бы не эта защита, папаша забил бы мать насмерть. В Таганроге рано утром отец-пенсионер застрелил из охотничьей двустволки сына-инвалида. Увидела это мать, обезумела от горя, схватила все то же злосчастное ружье и уложила мужа наповал рядом с сыном.

Тацинский район, хутор Нуличев. Два брата - 20 и 24 лет, оба нигде не работают - допились до того, что задушили родную сестру и труп скинули в заброшенный колодец. В городе Шахты пили отец и сын. Неизвестно уж, по какой причине, но вспыхнула между ними ссора. Отец схватил нож, сын упал. Тогда отец, опомнившись, вонзил тот же нож себе в грудь. Чтобы погибнуть в очередной пьяной драке? Или убить родственника, соседа, приятеля? В Новочеркасске трехлетний малыш стал непосильной обузой для собственной матери и ее сожителя.

Парочка хладнокровно убила мальчика. Их арестовали, когда они пытались незаметно вынести труп ребенка из квартиры В Чашниковском районе Белоруссии пятилетний Миша полоснул ножом по горлу восьмилетнего Диму, который по дороге в больницу умер от потери крови. Ножик, между прочим, был самый обыкновенный, перочинный. А вот убийца - нет. Он стал самым молодым убийцей в мире, впору заносить в Книгу рекордов Гиннесса.

А вот еще одно дело. Челябинская область, город Снежинок. Но история не слишком красивая. И она попросила знакомого убить мужа. Знакомый не только не удивился, но быстро и добротно выполнил просьбу. Наверно, деньги были нужны. А через четыре дня нашли и того, кто убивал. За оказанную услугу он должен был получить от безутешной вдовы 20 миллионов рублей. Наверно, расчет они собирались производить после убийства.

У женщины своих средств не было. Она сидела дома, вела хозяйство и не имела возможности зарабатывать. Так что несчастного пьяницу убили на его же деньги. Почему-то особенно много всяких таких историй происходит в Белоруссии, на Урале, в Казани. Внешне - ничем не мотивированное убийство. Да, именно в Казани оно произошло. Директор институтского филиала Российской Академии наук Карен Жамогорцян расстрелял в своем кабинете малый ученый совет, с которым давно конфликтовал.

Даже комиссия из Москвы приезжала разбираться. Все четверо убитых - его принципиальные противники. Кроме того, все, как на подбор, евреи. А именно происки неких "еврейских заговорщиков" маниакально не давали покоя директору. Сдвиг на почве антисемитизма? Страх лишиться привычного кресла? Теперь уже не узнать. Секретаршу шеф услал с поручением, по внутренней связи вызвал к себе четверку будущих покойников, якобы на обычное мини-совещание, и больше их живыми никто в институте не видел.

Что же было потом? Личный водитель привез из дому директорскую жену, вместе они подъехали к приемному покою городской больницы "Скорой помощи". А вскоре в салоне служебных "Жигулей" обнаружили два трупа с огнестрельными ранениями головы. Директор стрелял в жену с заднего сиденья. Тут же нашли газовый пистолет, приспособленный под боевые патроны, стреляные гильзы девятого калибра, предсмертную записку, адресованную шоферу, с подробными и вполне разумными распоряжениями насчет морга и похорон.

Вообще-то в этом деле не все ясно. Все было так хорошо продумано: Все это указывает на то, что убийственная акция совершена не любительской, а вполне профессиональной рукой. Работал киллер, а все остальное - спектакль? Киллер нынче тоже грамотный пошел. Оружие бросает около трупа, чтобы не думать, куда его девать. Или инсценирует несчастный случай. Или маскирует заказное убийство под ту же "бытовуху". Но об этом разговор особый. Сейчас речь о другом. О том, насколько обесценилась человеческая жизнь и как легко самые обыкновенные граждане, что называется, обыватели, берут в руки оружие.

Тут все идет в ход. Перочинный, как уже отмечалось, ножик, охотничье ружье, молоток, топор Спроси их - сами не знают. Или еще что-нибудь в этом роде. Когда она упала, отрубил ей топором голову, потом ноги Затолкал куски в мешок, чтобы вынести и спрятать Глубокой ночью в поселке Мирный из сарая частного дома по улице Железноводской донесся пронзительный визг.

Выглянувшая в окошко бабушка увидела у сарая курящего внука. Руки его, как ей показалось, были в чем-то красном. Тот бросился к сараю, но не смог открыть дверь: Заподозрив неладное, позвонил в милицию. Вскоре прибыли оперативники, вышибли дверь, вошли В углу при свете лампы подросток торопливо запихивал в мешок В другом мешке уже было упаковано все остальное. Следователи сперва решили было, что это очередной Чикатило. Но жертву никто не насиловал.

Все было гораздо проще и прозаичней. В тот день Женька купил на барахолке шапку. И, как водится, покупку обмыл. А когда шел домой, встретил восьмиклассницу, которая ему вроде бы даже нравилась. Они зашли в злополучный сарай, покалякали о том о сем. На свою беду, девочка неосторожно подначила кавалера и, видимо, чем-то задела его мужское самолюбие. Оглушил ее ударом молотка, схватился за топор Во время страшной этой "разделки" девочка пришла в себя от боли и закричала.

Этот крик услышала бабушка. Палач отрубил жертве голову Потом начал упаковывать по частям в мешки Тут его и взяли. Во время следствия Турилин прошел психиатрическую экспертизу. Не верилось, что такое жуткое, не поддающееся осмыслению преступление кто-то мог совершить в здравом уме. Все вроде бы нормально, отклонений не обнаружено, не параноик, не шизофреник.

Из простой рабочей семьи. Правда, соседи, хорошо знавшие Женьку с младенчества, характеризовали его так: Обожают истязать бездомных собак. Однажды был пойман, когда вешал кошку. А по виду невзрачный, хилый. Кто бы мог подумать, что в этом обычном, пусть даже не образцово-показательном мальчишке кроются такие садистские наклонности - жестокость, кровожадность?

Верховный суд Татарстана направил дело на доследование. Предстоит более тщательно сформулировать статью обвинения: Казалось бы, о чем спор? Но далеко не безразлично, через сколько лет окажется на свободе убийца с маниакальными замашками Хотя где она - эта тонкая грань?

Житель поселка Ометьево убил топором мужа своей сестры. Мало того - он чуть не сделал свежеиспеченную вдову людоедкой под видом парной свинины вручил ей часть ноги ее собственного мужа. Подробности, как всегда, ужасны Женщина пришла домой, развернула подношение и все поняла, увидев мужнину татуировку. И кинулась в милицию. Предприимчивого родственничка взяли, когда он решил распродать все остальное Чем тяжелее жизнь, тем сильней у многих искушение сорваться на близких: Но убивать и кромсать?

Где она - эта тонкая грань? Недавно в Казани на улице Дубравной между этажами многоквартирного дома была обнаружена семидесятилетняя женщина. Голова у нее была пробита тяжелым тупым предметом. Едва живую ее привезли в больницу.

В квартире потерпевшей оказались две внучки, учащиеся кооперативного техникума, одной восемнадцать, другой шестнадцать. В ответ на вопросы они сбивчиво плели что-то о неизвестных ночных визитерах, которые якобы вызвали бабушку в коридор, откуда она больше не вернулась. Но казанские следователи и сыщики без особого труда обнаружили в комнатах следы крови, а у подъезда - окровавленный кирпич. Как выяснилось, идея избавиться от надоевшей старушенции родилась в головке у младшенькой - она и обрушила на спящую бабулю вышеупомянутый кирпич.

Потом девочки вынесли тело на лестничную площадку и бросили там истекать кровью. Младшей из внучек очень хотелось поскорей стать полновластной хозяйкой бабушкиной квартиры в другом районе города, где она была прописана. Аналогичная история произошла с двумя пожилыми людьми: Но сиротка вскоре настолько оправилась, что обрекла обоих на мученическую смерть. Во время пьяной оргии ее жених и его дружки устроили старикам жуткую расправу: Судебно-медицинская экспертиза впоследствии зафиксировала на телах множественные ножевые ранения.

Все это время облагодетельствованная племяшка была тут же и даже ухитрилась Тела ублюдки задумали сжечь. Обложили газетами, чиркнули спичкой, заперли дверь. Огонь, однако, не занялся. А утром племянницу, явившуюся домой проведать покойников, повязала милиция. Большинство героев этих криминальных хроник - малолетки. А вот свежая хроника из Подмосковья. В овраге рядом с домом отдыха "Полет" в Одинцовском районе обнаружены части человеческого тела в нескольких полиэтиленовых пакетах.

Как определили эксперты, расчлененный труп пролежал так три месяца. Но это не помешало установить личность погибшего. Им оказался двадцатилетний житель Одинцова. Установлен и подозреваемый в совершении кровавого преступления. Другая жуткая находка - в Жуковском. Здесь обнаружили мешок с отчлененными частями человеческого тела. Преступник спрягают его в кустах между жилыми домами. Убитым оказался сорокалетний местный житель, ранее судимый. А палач - его земляк, также побывавший в заключении.

Чтото земляки не поделили. Поселок Лесные Поляны Пушкинского района. Здесь в мусорном баке возле жилого дома нашли голову, руки и ноги человека. За короткий срок сотрудникам правоохранительных органов удалось установить личность погибшего и выйти на преступника. В его квартире, в ванной, нашли туловище. А эта леденящая душу история произошла уже в самой первопрестольной. В многоквартирном доме по улице Мастеркова сорокашестилетняя мать расправилась с двадцатичетырехлетним сыном.

Сперва полировщица завода "Серп и молот" вместе с отпрыском учинила пьянку. Потом родственнички поссорились, и женщина задушила чадо подушкой. То ли он был в стельку, то ли она отличалась атлетическим сложением. Потом мамаша отрубила топором правую ногу сына и выбросила ее в мусоропровод, а сам труп чуть позже упрятала в подвале соседнего дома. Сотрудники милиции, обнаружившие находку, сперва по горячим следам задержали невиновного.

Но спустя два дня им удалось полностью восстановить картину убийства. Высокосознательные рабочие должны были производить здесь могучие "КамАЗы", а в свободное от этого время культурно проводить свой досуг в домах культуры и клубах Ну и уж конечно, никакой тебе преступности и никаких милиционеров - ловить-то некого! Оставим в стороне наивный цинизм строителей коммунизма. Сегодняшний день Набережных Челнов - кошмар для его жителей.

Буквально чередой расследуются убийства с истязаниями. Бабушка не дала внуку денег на карманные расходы Как отреагировал на это малютка? И вскоре уже был досрочно освобожден за "примерное поведение" в зоне. Но на воле почему-то повел себя совсем иначе. В порыве похмельной ярости задушил родную сестру. Мало того, затащил ее тело в ванную, топором отрубил голову, сунул ее в полиэтиленовый мешок и Да чтобы похвастаться "трофеем".

На кладбище потрясенная случившимся мать поклялась над гробом дочери, что будет требовать у судей расстрела сынаизверга. Мужчина убил молодого парня. И в разных концах "города будущего" предал бренные останки земле. В смысле - скормил рыбам. А другой, убив приятеля, тоже расчленил труп и Сын прикончил мать, расчленил и спрятал ее тело На этом чудовищном фоне уже как вполне обыденное воспринимаешь сообщение о массовом убийстве все в том же прообразе будущего - в Набережных Челнах.

Двадцатилетний начинающий предприниматель прогорел на неудачной сделке. Как расплатиться с друзьями-компаньонами, ссудившими ему деньги под многообещающий бизнес? А не надо расплачиваться, решил этот крутой парень. Одного из друзей он зарубил топором в гараже, а труп сбросил в подвал. Вслед за ним туда же отправился второй. Правда, этого бизнесмен нечаянно не добил. На свою беду, потерпевший поднял крик и за это немедленно был прикончен.

Убийца спустился в подвал и в темноте, вслепую, нанес ему тридцать ударов топором! Третьего компаньона тоже зарубил. А вот с четвертым вышла промашка. Правда, ударил пару раз уже привычным орудием, но лезвие топора скользнуло по рукам жертвы.

Это и спасло жизнь обреченному Такой вот способ решать деловые вопросы. Да кого этим сейчас удивишь? Экономика и криминал настолько срослись, что не различишь уже, где кто из этих близнецов-братьев. Те, кто знали его лично, общались с ним, утверждают, что и представить не могли, что он на такое способен.

С виду опер как опер. Среднего роста, легко краснеет Кто говорит - это сосуды залегают близко под кожей, кто - легко возбудимая личность. Паренек из села Путивль Сумской области Украины, со средним образованием, не так давно он прорвался в столицу. Работал оперуполномоченным уголовного розыска первого отдела внутренних дел окружного УВД подмосковного Зеленограда. Служба давалась Александру нелегко, особенно оформление многочисленных документов: Что ж, таких в милиции немало. И тут он ничем не выделялся.

Картина, которую увидели милиционеры, войдя в квартиру, была не для слабонервных. Судебный приговор, оглашенный год спустя, сухо констатировал: Затем он еще несколько раз стрелял в Воронина и Дубенко, причем настиг и после борьбы застрелил Воронина в другой комнате".

Оба скончались на месте. Жена Шаповалова Людмила и его друг Виктор Акимов, раненные, но не опасно, остались живы. Это было бы заурядное убийство на почве ревности, если бы Александр не был милиционером. Классический сюжет шекспировского Отелло в современных декорациях и костюмах. Слухи об этом доходили до Шаповалова давно, но к концу лета года переросли в уверенность: Людмила сделала его рогоносцем.

Как-то Александр зашел в гости к Николаю Воронину и сразу же учуял запах конопли. Коля признался, что "балуется" травкой. И не только сам. Жену Шаповалова как-то угостил, и ей это "тоже понравилось". А немного позже Людмила сообщила сама мужу, что спит со своим знакомым, Николаем Барчуком. Александр стал было "выяснять отношения", но жена только плечами пожимала в ответ на его упреки. Тогда Шаповалов тайком взял записную книжку Людмилы и с помощью служебной компьютерной программы проверил всех ее знакомых.

И, как показал на следствии, ужаснулся. Объединяло их только одно - любовь к сексу и половая неразборчивость. Александр начал с последнего - того самого Барчука, в связи с которым призналась жена. Он заехал за ним и отвез в здание 1-го ОВД. Разговор шел в служебном кабинете Шаповалова, при закрытых, естественно, дверях. Предлог для беседы оперуполномоченный нашел без труда: Барчук ничего не скрывал, да и скрывать, похоже, не собирался. Да, наркотики употребляю, с бабами сплю, что в этом такого Примерно в таком роде исповедовался он.

Среди своих любовниц Барчук назвал некую Людмилу и дал ей такую характеристику: Рассказал, что спала она не только с ним, но и с другими мужиками из 2-го и 4-го микрорайонов Зеленограда. Однажды Людмила показала ему, Барчуку, й корпус, где стала "порнозвездой зеленоградского розлива".

Там происходила какая-то непотребная оргия, попросту говоря, "групповик", в котором она принимала участие, и пикантные сцены были засняты на видеопленку. Все, что рассказывал Барчук, Шаповалов выслушал с виду спокойно. Но что испытал в эту минуту Тогда-то он и принял окончательное решение.

Светало, было шесть утра. Под давлением мужчин, кстати говоря, чисто психологическим, женщина назвала еще двоих своих любовников. В том, что она стала вести разгульную жизнь, Людмила обвинила Павла Дубенко - именно он, по ее словам, снял ее на пленку в сцене группового секса.

Вторым, как она говорила, был Николай Воронин. Около семи утра Шаповалов и Акимов заехали за Ворониным и Дубенко, посадили обоих в машину, в которой уже была Людмила. И все пятеро приехали к Шаповаловым домой. Наконец Александр задал тот самый вопрос, ради которого и собрал всех участников "застолья": Дубенко немедленно признают этот факт, причем не без гордости: А Воронин все отнекивался.

Может быть, все и обошлось бы, но у Шаповалова за поясом был заряженный служебный "макаров". Впоследствии свои действия Александр вспоминал очень смутно. Но сохранилась запись, незадолго до стрельбы он включил магнитофон, а затем позаботился о том, чтобы поменять кассету. На пленке зафиксировано все. Убив Воронина и Дубенко, Шаповалов по рации вызвал милицию, сказал, что у него в квартире два трупа и двое раненых. И что сейчас будет еще один труп. Он имел в виду себя, хотел застрелиться.

По словам жены, Александр плакал. Акимов предложил ему вывезти и закопать трупы. Но Шаповалов ответил другу, что обстановку на месте происшествия нарушать нельзя. А суд счел это проявлением "служебного рвения"! Суд вообще очень сочувственно отнесся к герою этой истории. Сам Шаповалов в качестве главной причины убийства дал суду такое объяснение: По словам Александра, нервный срыв, боль, обида, а не заранее продуманное намерение заставили его взяться за оружие.

И тем не менее приговор - виновен в умышленном убийстве при отягчающих обстоятельствах. Суд пришел к выводу, что Шаповалов не мог действовать в состоянии аффекта. Никто не заметил, чтобы лицо у него покраснело или задрожали руки. Он успешно справлялся с оружием, перезаряжал и снова прицельно стрелял, пользовался рацией и магнитофоном. Судебно-медицинская экспертиза признала Шаповалова вменяемым, в том числе и во время совершения им преступления.

Приговор, нет никакого сомнения, аргументированный и справедливый. А преступника - жаль. В том числе и судье, вынесшему этот приговор. Может, дело всего-навсего в мужской солидарности? Эх, мужик, мол, пропадает из-за бабы! Может быть, женщина-судья не так жалела бы, но срок бы скостила? А срок у Шаповалова впереди немалый - 12 лет лишения свободы. В следственном изоляторе его навещала жена - темноволосая худощавая женщина среднего роста, внешне спокойная и сдержанная.

Наверно, несмотря на ее "веселую жизнь" и его роковые выстрелы, что-то их все же привязывает друг к другу. Думается, что нормальный человеческий разум не может понята эту привязанность. Рассказанная история - не мелодрама. Она о многом заставляет задуматься. Например, о том, как мог Шаповалов, ежедневно сталкиваясь с подобного рода ситуациями, не спросить себя: Стоят ли его будущие жертвы его собственной жизни?

Его участником был довольно крупный милицейский чин. Он находился на службе, когда ему сообщили, что во дворе его дома дебоширит группа парней. Начальник едет домой и, действительно, видит "хулиганов" у своих окон. Они поют песни и весело с ним здороваются. Им по восемнадцать - двадцать лет, он всех их знает с детства. Не говоря ни слова, он вынимает табельное оружие и убивает ребят. Потом смотрит на их неподвижные тела, видит испуганные, потрясенные лица соседей, будто бы просыпается, подносит пистолет к виску и стреляется сам.

И убил себя, когда осознал, что натворил? И нет им оправдания. Но что правда, то правда - сотрудники правоохранительных органов работают на пределе сил и возможностей. Нет у них ни автомобилей, которые мы видим у американских колов, ни технического, ни электронного обеспечения, как у заокеанских собратьев, нет и психологов, которые не допускали бы подобных кровавых срывов.

Не думать сегодня об этих и многих других проблемах правоохранительных органов - значит подталкивать само государство к развалу. А вот что бывает, когда кому-то надо придать бытовому делу политическую окраску. Дело приобрело неслыханный по тем временам резонанс еще и потому, что в Пригородном районе, где проживают совместно осетины и ингуши, напряженность сохранялась еще с года, когда была восстановлена Чечено-Ингушетия.

Работая после окончания университета 10 лет в Осетии, я, зная ситуации противостояния осетин и ингушей, предполагал, что данное преступление сильно обострит и без того сложные межнациональные отношения. И скоро стало известно, что органами прокуратуры, МВД и КГБ задержана большая группа лиц ингушской национальности, подозреваемых в кровавом злодеянии. На одежде некоторых из них были обнаружены следы крови.

А дело между тем приняло уже скорее политический, чем уголовно-правовой, характер. В местных средствах массовой информации была поднята мощная пропагандистская шумиха, вновь вытащен тезис о невозможности совместного проживания осетин и ингушей.

Вот в связи со всем этим ажиотажем в Орджоникидзе был направлен старший следователь по особо важным делам М. Валсев для принятия дела к своему производству. Но вскоре стало известно, что Валеев, видите ли, не согласен с избранной местными правоохранительными органами версией о совершении преступления теми лицами, что были арестованы как подозреваемые. Более того, допросив арестованных и проверив их показания, он дал указание задержать местного оперуполномоченного милиции, который на первоначальной стадии участвовал в расследовании и допускал недозволенные методы: Как и следовало ожидать, по поводу этого задержания в ЦК КПСС был немедленно выдан звонок руководства республики о том, что московский следователь занял совершенно непонятную для местных властей позицию.

Ведь ни у кого нет сомнений, что преступление совершили арестованные на данный момент лица ингушской национальности, но Валеев умышленно направляет следствие по ложному пути и пошел даже на арест офицера, добропорядочного и толкового работника. Вместе с тем руководство республики не исключает, что действиям Валеева есть объяснение. Они могут быть продиктованы тем обстоятельством, что ингуши, проживающие в Пригородном районе, как стало им известно, собрали значительную сумму денег и через своего земляка, работающего в генпрокуратуре, Костоева, сумели "воздействовать", так сказать, на Валеева.

Понятно, что дальнейшее участие Валеева в расследовании дела об убийстве представляется невозможным. Центральный Комитет дал немедленную установку российской Прокуратуре, Валеева без всякого разбирательства отстранили от этого дела и освободили от должности старшего следователя. Однако, не имея возможности вменить ему хоть что-нибудь конкретное, кроме голословных обвинений в необъективном расследовании, перевели его на какую-то рядовую должность, где он занимался вопросами статистики целых три года, когда его также без объяснений возвратили на прежнюю должность.

Расследование возглавили мои коллеги Р. Получилось теперь так, что параллельно стали вести два дела: Примерно через полгода было полностью подтверждено алиби первой группы арестованных. Кровь на их одежде оказалась кровью от скота, который они забили и вывозили на продажу за пределы республики, и вообще в день убийства они находились в Горьковской области. Таким образом, после долгих издевательств, которым подвергали их местные детективы, арестованных вынуждены были освободить. Затем появилась другая версия.

Некая гражданка Цицхиева, женщина легкого поведения, ингушка, под грубым нажимом и шантажом все тех же местных работников милиции дала показания о том, что она знает убийц. Да, хочу заметить, что некоторые фамилии я из этических соображений буду изменять. В ночь совершения преступления в селении Чермен некоторые свидетели видели автобус, принадлежащий орджоникидзевской птицефабрике, обычно перевозивший рабочих.

Водитель автобуса, некий Дагаев, ингуш, после недолгого запирательства рассказал, что выехал с Цицхиевой за село, там застрял, ждал, пока появится помощь и его вытащат. А вот сама женщина показала другое. Да, она действительно находилась в ту ночь в автобусе. Но посреди ночи к ним подъехали несколько ингушей, которых она назвала, и предложили совершить разбойное нападение на дом очень богатого человека, завскладом птицефабрики Дзоцы Калагова.

Договорившись совершить разбойное нападение, они подъехали к дому жертвы, монтировкой взломали дверь и проникли внутрь. Далее совершили убийство пятерых членов семьи, забрали деньги, хранившиеся в стеклянной банке, около 6 тысяч, разделили добычу между участниками и разъехались в разные стороны.

Все эти люди, разумеется, были моментально арестованы, и началась раскрутка новой версии. Позже некоторые из этой группы, доказав свое алиби, исключались и выходили из-под ареста, их же места занимали другие, обязанные этой "честью" все той же Цицхиевой. Ну, предположим, кому-то удавалось доказать свое алиби, что в ту ночь он был с тем-то.

Цицхиева тут же, на очередном допросе, заявляла, что из-за боязни не упомянула на прошлых допросах фамилию и этого свидетеля, который находился вместе с ними во время совершения преступления. Таким вот образом следствие обеспечивало себя все новыми и новыми фигурантами.

Расследование длилось уже 5 лет. В стадии завершения группа арестованных стала интернациональной. Нашли бродяжку, некую Дарью Украинскую, которая показала, что была из милости пущена в дом Калаговых на ночевку, спала в коридоре и по сговору с преступниками открыла им дверь. Подтвердила тем самым показания Цицхиевой.

Словом, арестовывали новых людей, их опознавали все те же Цицхиева и Украинская. Под откровенным оговором их признавались и другие арестованные. Оно десятки раз обсуждалось на всех уровнях, включая самые высокие инстанции, органы Прокуратуры и МВД. По существу, оно стало в стране делом N 1.

Принципиальная необходимость его раскрытия связывалась вот еще с каким обстоятельством. В первые же дни после убийства Калаговых в населенных пунктах республики прокатилась волна массовых митингов, шли партийные активы с требованием немедленного выселения за пределы республики всех ингушей.

В самой же Ингушетии в маршрутном автобусе разразился скандал, во время которого один из скандалистов был убит. Им, на беду, оказался осетин. И вот в декабре го года, неся гроб с телом убитого на плечах, осетины организовали массовое шествие на центральной площади Орджоникидзе, после чего немедленно начались беспорядки: В столицу Северной Осетии вылетели руководители государства, которые безрезультатно уговаривали толпы народа прекратить бесчинства.

И тогда под командованием заместителя министра МВД Ю. Чурбанова были выдвинуты войска, очистившие площадь. Но эта акция стоила Кобалоеву кресла первого секретаря обкома, которое он занимал 18 лет. Между тем следствие продолжалось, количество томов росло, проводились тысячи всевозможных экспертиз, допросы, передопросы, очные ставки, объяснения Где-то в середине го года, когда данное дело готовилось следователем Пантелеем к направлению в суд, меня пригласил прокурор России и попросил все-таки поработать с арестованными, которые в большинстве своем признались в совершении преступления, а вот главный из них, на кого, собственно, и делалась ставка, отказывается.

Этот Макаров, находящийся в настоящий момент в Бутырской тюрьме, и на допросах, и на очных ставках продолжает категорически отрицать и свое, и участие других арестованных в убийстве Калаговых. Коль скоро в этом же году я уже был назначен на должность начальника отдела по расследованию убийств и заместителем начальника следственной части, просьба эта была совершенно естественной. Да и актуальность самого дела не стихала. Во всяком случае, руководству нашей Прокуратуры при каждом разговоре в ЦК настойчиво напоминали о нем.

Я попробовал было возразить в том смысле, что на меня с самого начала следствия была брошена тень в связи с этим делом и потому, займись я им, буду неправильно понят. Однако прокурор настаивал, упирая на то, что само дело давно уже вышло за рамки узконационального конфликта. К тому же во время следствия умерла в заключении обвиняемая Украинская, двое других превратились в калек. Без всякого движения повисло параллельное дело о нарушениях законности. Внутри самой следственной группы шло постоянное противоборство, а сотни докладов и справок не вносили ни малейшей ясности.

Поскольку ключевая фигура - Макаров, по национальности русский - находился в Москве, в СИЗО-2, я и согласился поработать с ним. Для того чтобы закончить дело и направить его в суд, нужны были признательные показания Макарова. Если их удастся получить, конечно.

Имея на руках официальное разрешение на проведение допросов, я из сотен томов выбрал непосредственно те материалы, которые касались лишь последней стадии расследования. Изучать все остальное дело не было ни времени, ни сил. Приехал в Бутырки, вызвал Макарова, начал с ним работать.

Сказал ему, что пятилетнее следствие подходит к концу, дело, вероятно, скоро пойдет в суд и для того, чтобы занять объективную позицию, мне самому хотелось бы понять, как оно развивалось. Допрос шел два дня. Многократно я воспроизводил возможный ход суда. Убеждал Макарова в бессмысленности голословного отрицания. Наконец он стал соглашаться, что иного выхода, как признать свое участие в преступлении, у него нет. Но при этом он вовсе не собирается брать на себя основную роль, которую ему отводили другие участники дела.

Словом, он обещал еще раз подумать и дать показания. Мне же от него требовалось другое: Люди сидели под стражей пять лет. Сотни раз их допрашивали, но сломать Макарова не смогли. А у меня появилась реальная возможность развязать этот узел буквально в три дня. Надо только помочь Макарову подогнать его показания к показаниям других участников, положить их на стол прокурора и сообщить: Я за три дня сделал то, чего другие не смогли сделать за 5 лет.

Но ведь после этого кого-то из обвиняемых наверняка расстреляют Невиновные люди будут страдать в колониях. После мучительных раздумий я сел и написал рапорт на имя заместителя прокурора РСФСР, где среди прочего указал на следующие факты и собственные выводы.

Так, например, показания Макарова, согласившегося признать свое участие в этом преступлении, абсолютно не совпадали с деталями происшедшего, зафиксированными в материалах дела. Ничего не мог он сказать о проволоке, обнаруженной на шее одной из убитых, не мог ответить, каким образом взламывалась дверь, и многое другое, весьма существенное.

Как сообщил Макаров, в ходе моих допросов он окончательно убедился, что его правдивые показания не находят подтверждения, объективные обстоятельства извращаются и оборачиваются против него самого. Не видя выхода, он решил оговорить себя и других лиц и тем самым как-то облегчить свое положение. Словом, у меня имеются серьезные сомнения в причастности Макарова к убийству.

В этой связи я считаю невозможным какое-либо свое дальнейшее участие в расследовании по данному делу. Спустя некоторое время дело об убийстве семьи Калаговых было направлено в суд, рассматривалось оно в Краснодаре. В судебном заседании отовсюду полезли "уши", обвиняемые стали рассказывать, какими варварскими способами из них выбивали показания. Словом, всюду выявились противоречия. Часть людей освободили под расписку, кого-то продолжали держать под стражей, дело вернули на доследование с одновременным вынесением частного определения о нарушениях законности.

И в м году его сбросили в отдел по убийствам, то есть ко мне. Формально эти с лишком томов отписал я следователю А. Горбунову, который расследовал совершенно другое дело. При этом я сказал ему, что работы тут, по моему мнению, немного - заново начать и кончить.

Между прочим, когда осматривалось место происшествия, на дверях комнаты, где лежали трупы, был обнаружен пригодный для идентификации отпечаток окровавленного пальца, который никому из тех, что сидели или привлекались по этому делу, не принадлежал.

И коль скоро уже сотни людей проходили по делу, я посоветовал следователю включить в состав бригады эксперта-дактилоскописта. Там ведь имелась уже целая картотека отпечатков. Вот и пусть эксперт продолжает работу вокруг семьи Калаговых - среди друзей, знакомых, соседей - на предмет идентификации следа. Целенаправленной работы, повторяю, по делу не велось, но "шевеление", как мы говорим, продолжалось. Через некоторое время эксперт, который, находясь в Моздоке, обрабатывал огромный массив ранее собранных дактокарт, вдруг сообщает, что еще в первые дни после совершенного преступления в числе многих других дактилоскопировался некий Кокаев Валерий Павлович и что, по мнению эксперта, окровавленный отпечаток пальца принадлежит ему.

В ночь убийства находился в общежитии кирпичного завода в Орджоникидзе, отбывая там как "химик" третью или четвертую судимость. Сожительствовал в тот период с некоей Заирой Засеевой, которую называл женой. Допрошенные в первые же дни после убийства Кокаев и Засеева доказали свое алиби относительно данного преступления.

Мы вызвали эксперта в Москву и стали искать Кокаева. Выявив некоторые его связи, узнали, что в последний раз его якобы видели в Ленинграде. Дали ориентировку и в Ленинград, и в ряд других областей, где он мог бы появиться. В середине декабря года получаем сообщение: Одет был в форму капитана первого ранга с набором орденских колодок.

Сообщаем также, что он обвиняется в мошенничестве - взял у официантки крупную сумму денег, обещая достать сапоги, и скрылся. За нарушение паспортного режима задержан на 15 суток. Если он вам нужен, приезжайте. К тому времени выводы эксперта об идентичности отпечатка пальца Кокаева следу, обнаруженному в доме убитых, категорически подтвердила комиссионная экспертиза, проведенная в ЦНИИСЭ. И мы с Горбуновым выехали в Ленинград.

Прежде всего надо было найти основание для его ареста. С помощью ленинградских коллег быстро отыскали ту официантку, к этому мелкому мошенничеству добавили бродяжничество с нарушением паспортного режима. Первые допросы проводились в КПЗ. Речь на них шла об обстоятельствах гибели семьи его дяди, их взаимоотношениях.

Но об отпечатке пальца ничего не говорили, поскольку он мог бы легко найти любое удобное для себя объяснение: Но у нас имелись первые протоколы допросов его и его жены Заиры, которая создала ему алиби: Среди ряда других, тоже первых, материалов мы нашли сведения, которые сообщили сослуживцы убитого.

В разговоре с ними Дзоца Калагов говорил об одном своем гадком родственнике, который приходит к нему и требует денег на памятник своей матери. Поскольку сказано это было незадолго до убийства, можно было предположить, что "гадким родственником" и являлся Кокаев. На очередном допросе я говорю: Нас вызвали вместе с Заирой, допросили и отпустили". А в дом к родному дяде не пошли? Мы оба с вами кавказцы. У нас же так не принято. Погибли ваши близкие родственники, а вы не захотели пройти какие-то пять домов.

А на следующий день отправились к сестре, которая живет в Орджоникидзе, с сообщением об их смерти, и она поехала на похороны, а вы нет. Через 16 дней, в течение которых шли беспрерывные допросы, я принял решение перевозить Кокаева в Москву. К сожалению, между следователем Горбуновым и Кокаевым произошел конфликт, и последний заявил, что никаких показаний он давать ему не будет. Досадный конфликт, из-за которого работать с Кокаевым теперь предстояло мне одному.

Привезли его в Москву, и снова начались тяжелейшие допросы. В материалах дела мы обнаружили сведения о том, что некто Тибилошвили, житель Южной Осетии, отбывающий наказание по очередной своей судимости в Ставропольском крае, в день убийства приезжал к Кокаеву и они находились вместе. А на третий или четвертый день после убийства Калаговых этот Тибилошвили был задержан в Орджоникидзе, в такси, возле дома сестры Кокаева.

И оба они сели на 10 суток. Вот тогда у них и брали отпечатки пальцев. Но ведь в эти же дни были арестованы ингуши, подозревавшиеся в убийстве, и даже имелось экспертное заключение, что окровавленный отпечаток не принадлежит Кокаеву или Тибилошвили. Специально это было сделано или по неопытности эксперта, сказать мне трудно.

Но можно допустить, что политическая установка валить преступление на ингушей, дабы обострить ситуацию, заставила эксперта дать нужное заключение. И это заведомо ложное заключение, в то время как по Кокаеву и Тибилошвили требовалась серьезная отработка, открыло им путь на волю: Наконец в первых числах января го года Кокаев сказал мне, что другого выхода у него нет и он готов писать "явку с повинной".

Сценарий преступления по его раскладу был такой. К нему приехал знакомый по колонии Тибилошвили, которому Кокаев ранее обещал, что, освободившись сам, за определенную сумму денег поможет освобождению и Тибилошвили. И вот он явился требовать назад свои деньги, которые Кокаев, естественно, растратил.

Тогда решил попросить денег у своего дяди Калагова. Вдвоем они приехали вечером в дом Калаговых. Поговорили, поужинали, выпили араки. Почему Тибилошвили, уходя из квартиры Кокаева, прихватил с собой веревку, молоток и нож с наборной рукояткой, который Кокаев привез еще из колонии, хозяин квартиры не знал.

За ужином дядя сказал, что денег у него нет. Было уже поздно, и Калагов предложил им остаться на ночь. Им постелили в коридоре, хозяева и их дочери легли в своих комнатах. И вот тут Тибилошвили заявил, что негодяй-дядя все врет, есть у него деньги, и он сейчас пойдет и разделается с ним. Кокаев, естественно, пробовал его остановить, но опоздал - тот уже начал кровавую мясорубку.

Один нож был хозяйский, другой сломался и обломок лезвия торчал в трупе, третий обнаружен не был. Когда убийцы уходили с найденными деньгами, прихватили с собой и кувшин с аракой, чтобы, как сказал Кокаев, прийти в себя. По пути пустой кувшин выкинули. Далее, в один из дворов зашвырнули нож, а молоток бросили с моста в реку. Пешком глубокой ночью добрались до Орджоникидзе, возле ресторана "Кавказ" купили у сторожа бутылку водки, явились домой и стали считать деньги, которых оказалось 6 тысяч.

Все это видела проснувшаяся жена Кокаева. На следующий день вместе с Заирой Кокаев в парке сжег свою окровавленную одежду и обувь, а в магазине купили все новое. Тибилошвили же, взяв свою долю, уехал на такси в Дагестан, где пьянствовал у приятеля, угощая всех коньяком. О чем, кстати, также имелись показания свидетелей, оставленные в то время следствием без внимания. А когда он вернулся в Орджоникидзе, их с Кокаевым задержали и дали по 10 суток.

Прочитав "явку с повинной", в которой Кокаев, без сомнения, отводил себе второстепенную роль, я говорю ему: В одном моменте показания расходятся". Дело в том, что на шее одного из трупов, помимо ножевых ранений, была затянута проволока. Спросить его об этом?

Не было уверенности, что он объяснит этот факт. Но с другой стороны, по версии пятилетней давности постель в коридоре была разложена для Дарьи Украинской, бродяжки, что была из милости пущена в дом, а сама среди ночи открыла дверь бандитам. Теперь становилось понятным, кому стелилась постель и почему на столе остались пироги и рюмки. Во время или после убийства? Это я затянул, когда требовал, чтоб сказали, где деньги. Но убивать я не хотел На следующий день я в деталях допросил Кокаева по его заявлению.

И моментально двухсоттомное дело улеглось в логическое русло. Еще одна интересная деталь. Через три года после убийства во время обыска у соседа Калаговых в сарае был обнаружен нож, который, по категорическому утверждению экспертизы, участвовал в деле.

Сосед его присутствие у себя объяснял тем, что нашел его, заржавленный, в огороде и за ненадобностью бросил в сарай. Однако же, когда после экспертизы ему предъявили обвинение в убийстве и запахло й статьей, он дал показания, что нож этот передают ему знакомый ингуш. Но я полагал, что давал он эти показания не сам, а под нажимом все тех же горе-следователей, которые в свое время взяли на шантаже Цицхиеву, и та плела им все, что от нее требовали.

Продолжая дело, я узнал, к своему огорчению, что Тибилошвили два-три года назад погиб в автокатастрофе где-то в горах. Значит, оставался один Кокаев. Следовало продолжать его допросы - для предъявления ему обвинения в убийстве - и срочно вылетать в Осетию для допроса теперь уже бывшей жены Кокаева. Та уже забыла своего "мужа", вышла замуж. Кокаев написал ей записку, где были такие слова: Расскажи все как было. За себя не беспокойся". Мне же он рассказал, что накануне его и Тибилошвили приезда к дяде Заира по его поручению ходила в часовую мастерскую на Китайской площади и продала там часы за 25 рублей.

На эти деньги купили водки и выпили, после чего поехали в Чермен. Я пригласил Заиру, и она стала повторять все то, что было записано в протоколах года. А потом Кокаев с Тибилошвили собрались в Чермен? А когда вернулись, считали деньги? Вот так все и стало на свои места. Она показала, где жгли одежду, мастерскую, куда продала часы, и так далее.

Но теперь я решил взяться за милицию. Приступить к следственно-оперативным мероприятиям по раскручиванию всего того ужаса, который творился пять лет назад над невиновными людьми. Следователь, хотя и являлся моим подчиненным, повел себя странно.

Вместо закрепления полученных показаний Кокаева назначил ему психологическую экспертизу на предмет: Я начинаю ругаться с начальством. Так делали и сами писатели в своих дневниках, письмах, черновиках. Посему полагаю, что употребление таких сокращений далеко не во всех случаях будет весьма органичным и в этой книге. Ещё хочется предупредить, что помимо прямого цитирования АБС целыми абзацами, фразами и крылатыми словосочетаниями, в тексте со всей неизбежностью будет присутствовать и скрытое цитирование, своего рода стилизация, попытка вживания в образ одного из авторов или кого-то из их персонажей.

Примером такого стилистического приёма является само начало книги, начало данного предисловия. Бессмысленно и неправильно закавычивать подобныйтекст, тем более давать сноски и отсылки к оригиналу с указанием года выхода и номеров страниц. Примите это, читатель, как некую литературную игру: Далее, значительную часть текста составляют главы-реконструкции. Эти главы написаны мною, лично, и на самом деле представляют собой реконструкцию сцен и событий, свидетелем которых я не был.

Реконструирование производилось на основании рассказов, фонозаписей и позднейших воспоминаний людей, в этих сценах и событиях участвовавших. Перечислять этих людей поименно здесь и сейчас я не стану. И пожелания их — что поделать!

Наконец, я позволил себе слегка разбавить текст собственными реминисценциями и рассуждениями самого общего плана, несущими информацию не столько о событиях в жизни АБС, сколько о моём собственном тогдашнем и сегодняшнем понимании вышеупомянутых событий. Смею надеяться, что и эти страницы не лишены для читателя известного интереса…. Ну и в завершение своего предисловия попробую объяснить, почему именно я взялся писать эту книгу.

Я поздно познакомился с творчеством Стругацких. Обычно фантастикой увлекаются с детства. Ещё в начальных классах школы читали Стругацких все мои ровесники и даже те, кто постарше лет на десять — пятнадцать. Те, кто старше лет на двадцать и больше, уже не имели такой возможности. Почему именно она пришла ко мне первой? Но значит, именно так и было нужно. Он стал образом того мира, в котором не просто хотелось жить, а в котором я должен был жить, потому что родился в нем когда-то и прожил немало лет, просто потом потерял туда дорогу — ну, точно, ну, конечно же, так всё и было!

Ощущение было примерно таким, и сохранилось оно на всю жизнь. О, как чувствовалось, что по сравнению с Полднем написана она рукою уже не мальчика, но мужа! Тремя годами позже, не в силах расстаться с этой повестью, я решил выучить её наизусть, уезжая на лето в стройотряд. Времени и сил хватило на первые три главы, но думаю, что и сегодня, я могу, что называется, с похмелья и спросонья выдать наизусть начало этой книги — страницы две как минимум. Так начиналась любовь с первого взгляда.

Как она продолжалась — рассказывать не время и не место, об отдельных повестях речь впереди, и не вот так эмоционально по-читательски, а основательно, подробно, с позиций биографа. В целом же бурный роман со Стругацкими развивался как у всех: Жизнь заставляла нас объединяться. Да, мы были не слишком оригинальны, но мы же ничего не знали тогда об уже зарождавшихся фэн-клубах и будущих конвентах, мы почему-то не догадывались, что при известной степени фанатизма можно писать письма своим кумирам, а при определённой настойчивости реально добиться и встречи с ними, скажем, на семинаре БНа в Ленинграде или на какой-нибудь комиссии по фантастике в Центральном доме литераторов в Москве.

Мы как-то не думали об этом. Мы просто читали Стругацких. Лично меня Стругацкие перевернули трижды. Врать не буду, стать писателем я решил намного раньше — чуть ли не до школы ещё. Да и фантастику начал читать и писать задолго до знакомства с ними. И это тоже очень по-стругацки. Ещё одна, быть может, не этапная, но тоже самая любимая вещь. О ней отдельный разговор.

Первый раз я прочел эту повесть в году, уже знакомый к тому моменту со всеми вышедшими вещами Стругацких. Перевести в современные цены — это минимум тысяча долларов, стоимость какого-нибудь антикварного или эксклюзивного подарочного издания. И это оказался тот случай, когда книга не обманула ожиданий. Мне быстро стало понятно, почему её не захотели брать ни в одном издательстве сколь изощрённым был мой взгляд в году!

Но главное, это была Литература. А страница была большая. Бумага — почти папиросная. Пятый экземпляр на машинке, перепечатанный хорошо если не в десятый раз. Можно себе представить, сколько там было опечаток, ошибок и даже пропусков. Многие места читались по этому тексту с трудом, но всё же это было издание, вычитанное профессиональным редактором и корректором. Короче, я взялся править свой экземпляр. О, это была долгая, трудная и удивительно приятная работа. Я воссоздавал любимую книгу, как реставратор.

Я открывал для себя новые, ранее не читанные слова, фразы, а иногда целые абзацы и даже страницы. А в некоторых местах провалы ксерокса трагически совпадали с пропусками перепечатки, и тогда мне что-то приходилось додумывать, достраивать, дописывать самому. К концу работы мне уже начало казаться, что именно я и написал эту книгу — вот такая мания величия!

И конечно, сколько раз я не перечитывал эту повесть, мне всегда её не хватало: Самому, что ли, написать? Давно уже не секрет, что творчество целого поколения фантастов выросло на Стругацких, и, конечно, я с самого начала профессиональной литературной деятельности старательно, последовательнои не без труда ох, не без труда!

И как же приятно было расслабиться в тот раз! Что ещё связывало меня с братьями Стругацкими? В творчестве — всё. А в жизни… Ну, тут уже надо рассматривать двух человек по отдельности. Вскоре он уже написал предисловие к этому роману.

Позднее мы встречались много раз в Петербурге и под Петербургом на всевозможных сборищах фантастов, на семинаре и у него дома. Со старшим Стругацким, живя в Москве, я виделся парадоксальным образом всего один раз — в ЦДЛ в году. Конечно, любой из них мог бы написать эту книгу, и, возможно, лучше меня. Но… одних уже нет на этом свете, другие по тем или иным причинам до сих пор не взялись за подобное дело или никогда не возьмутся. Может быть, простой логики недостаточно для того, чтобы объяснить всё это, и я рискну под занавес привести несколько аргументов вполне мистических, если не сказать безумных, а извиняет меня, пожалуй, лишь то, что АН был всю жизнь не чужд подобных вещей — любил подмечать всевозможные странные совпадения и даже настаивал порою на признании собственных экстрасенсорных способностей.

Родился я, как и АН, в четыре часа утра под знаком Девы, только на 35 лет и 4 дня позже. Мама моя работала в школе учительницей русского языка и литературы — совсем как Александра Ивановна Стругацкая. Летом года я гостил с родителями в доме М. Пришвина в Дунине, у его вдовы, в двух шагах от дачи, которую снимали Стругацкие, и там же был в это время АН.

В Ленинград я попал впервые ещё позже, чем в миры АБС — в м, но влюбился в него с первого взгляда и в последующие годы приезжал туда раз пятьдесят. Я побывал в большей части городов, в каких бывали АН и БН. В этом наборе никакой особой экзотики нет, если не считать, что в м АН попал в весьма заштатный городок Канск, а я попал туда ровно 30 лет спустя и жил там хоть и не два года, но всё-таки два месяца. Камнеломка жива до сих пор и раз в несколько лет даже цветёт. Некоторые мои желания он действительно исполнял….

А в году этот самый город стал поворотным пунктом в моей собственной биографии — личной и творческой. Что характерно, именно в тот же год там вновь побывал АН, уже без соавтора — просто отдыхал в Пицунде. Мы разминулись совсем чуть-чуть. Он сидел на берегу и смотрел в темноту южной ночи — душную, жаркую, сладкую.

Вода была чёрной, как нефть, вот только пахло вокруг совсем не мазутом, а солёными брызгами и мохнатыми пальмами, нежными магнолиями и терпким эвкалиптом, и доносился откуда-то аромат свежей выпечки, жжёного сахара, пряностей; а ещё пахло тёплым ветром и мокрыми звёздами, упавшими в море.

И разноцветные огоньки чужих кораблей там, далеко, в гавани были похожи на цукаты в тёмном шоколадном тесте. Он попал сюда, в общем-то, случайно, но за неполный год уже влюбился в этот ни на что не похожий город, принадлежащий всему миру, всей планете.

Он был вполне северным человеком, с некоторых пор считал себя петербуржцем и не боялся самых жестоких морозов, вообще не страдал от холода, но юг и тепло всё-таки любил больше. Может быть, зов предков? Море, жара, неутолимая жажда… Откуда пришли евреи? Впрочем, он не считал себя евреем, просто потому что не был верующим. Он говорил на идиш, но на древнееврейском мог только читать да и кто тогда на нём говорил? Именно сейчас, на восьмом году Великой Революции, именно здесь, у южных ворот Советской России, откуда весь мир казался как на ладони — огромный, тёплый, родной, доверчивый мир, распахнутый в ночь.

Этот мир уже принадлежал ему. Он уже был правильным, общим, нашим, и в нём было счастье. И было ясно, абсолютно ясно, что никто не уйдёт обиженным, потому что утром поднимется солнце, и настанет Полдень, Вечный Полдень…. Этот мир Полудня ещё надо построить. Собственно, он и строит его, и уже немало успел сделать, и наверняка ещё сделает многое, но по-настоящему владеть новым прекрасным миром будут его дети.

Двое — как минимум. А пока — один. Почему-то он знал наверняка, что завтра, нет, уже сегодня, у него родится сын. Наверно, он просто очень любил своего Санька, Санечку, любимую жинку, которая лежит сейчас в Первой Советской больнице и совсем скоро должна родить, а когда по-настоящему любишь, очень многое, почти всё знаешь наверняка.

Даже своё будущее, ближайшее и отдалённое…. Душной влажной субтропической ночью он сидел на берегу живописной бухты батумского порта и наконец-то понимал, что не зря — ой не зря! Работать-то здесь было совсем не легко. Лишь четыре года назад Аджарию присоединили к Грузии. Ещё через год Грузия стала советской. Но Батум, древний, пёстрый, разноголосый и разноцветный, советским был до сих пор весьма условно. Конечно, некоторые товарищи очень старались этот процесс ускорить. Меркулов, например, Всеволод Николаевич, зампред здешнего ГПУ, начальник секретно-оперативного управления.

Гнать их надо всех в шею! Потому что враги они. Чёрного кобеля не отмоешь добела. Был тут в Закавказье один врачишка, писателем надумал стать. Аккурат перед приходом наших в Батум собирался бежать за границу. С последним пароходом в Константинополь. Так нет, передумал, в Москве теперь зацепился.

Пьески пописывает, фельетончики, рассказики… Да только вражеская это всё литература, не доведёт она до добра, товарищ Нота, попомните моё слово! А Нота покивал грустно и промолчал, он понял, о каком врачишке идёт речь. Он был начитанным человеком, следил за свежими публикациями в столицах, и ему нравились рассказики этого на беду не уехавшего врага.

А Меркулова Нота не любил. Понимал, что делают они общее дело, а всё равно не любил. Уж слишком во многом расходились их взгляды. Нет, конечно, рано или поздно, и даже очень скоро, они тут наведут порядок, и советский Батум станет таким же, как вся Грузия, а Грузия будет цветущей республикой великого Советского Союза, да что там — весь мир станет огромным цветущим садом! Кроме большевиков, здесь мало кто читает по-русски. Мало кто вообще читает. Прежняя знать разъехалась, разбежалась, а те, ктоостались, говорят на арабском и фарси, на греческом и немецком, на грузинском и армянском, но больше всего — на турецком.

Турецкий город Батум, восточный, мусульманский…. Да бог с ней, в конце концов, с газетой, всё ещё будет: Собственно, для этого партия и прислала его сюда. И не надо спрашивать, почему именно сюда, почему именно его — надо просто работать, выполнять свой долг и радоваться. Он это умел, на самом деле умел. И всё-таки ужасно хотелось спросить иногда у товарища Всеволода и у тех, кто повыше: Почему всё именно так?!

А Санечке так не нравилось здесь поначалу: Они были по-настоящему счастливы. Они ходили теперь к себе по извилистой дорожке, поднимавшейся в гору меж сосен и эвкалиптов, мимо турецких домиков с плоскими крышами и маленького греческого кафе, мимо подставок, где уже сушились коричневые табачные листья, мимо ароматных жаровен с первыми каштанами, и он держал её под руку и всё умолял не торопиться. Аркадия, если верить старому неаполитанцу Саннадзаро — это такая волшебная страна, где всегда полдень и все счастливы.

Было 28 августа года. Санечка, Александра Ивановна родила в четыре часа утра. И сыну, как и планировали, дали имя Аркадий в честь погибшего на Гражданской дяди Арона. Спустя семь лет, семь месяцев и восемнадцать дней уже в Ленинграде у Натана Залмановича и Александры Ивановны родился второй сын, которому дали имя Борис. В м именно там, в Батуме, он и родился как писатель, потому что в свои тридцать лет принял решение остаться на родине и работать в литературе.

Отец народов почувствовал фальшь и неискренность в тексте. В году торжественная поездка коллектива МХАТа во главе с Булгаковым в Батум, по местам боевой славы вождя, была отменена, едва начавшись — телеграмму из Кремля доставили в поезд уже в Серпухове. И это стало началом медленной, но неизбежной гибели Булгакова. Батум создал его как писателя, Батум и погубил.

Аркадий Стругацкий, вошедший в литературу в соавторстве с братом Борисом, по праву может быть назван продолжателем и преемником традиций Булгакова, отнюдь не чуждого фантастике. Остаётся добавить, что товарищ Всеволод Меркулов, один из самых зловещих сталинских душегубов, прошедший за пару безумных революционных лет стремительный путь от учителя в тифлисской школе слепых как звучит сегодня, а!

Это случилось в декабре го. Аркадий Стругацкий в это время служил переводчиком в разведотделе штаба дивизии на Камчатке и уже весьма скептически относился к существующей системе. Борис учился на четвёртом курсе матмеха ЛГУ и был вполне правоверным сталинистом.

Оставалось чуть больше года до начала их совместной серьёзной работы. Но в конечном-то счёте, как раз вот такое причудливое, необъяснимое, потрясающее переплетение людских судеб и порождает в итоге великую литературу. Натан Залманович Стругацкий родился в мае года в Глуховском уезде Черниговской губернии, входившей в то время в черту оседлости. Помимо непременной базарной площади в центре, хедера и синагоги славилось оно ещё свеклосахарным заводиком да окрестными каменоломнями, откуда везли камень для мельничных жерновов.

И тогда и сегодня, когда это уже не Черниговская губерния, а район Сумской области Украины на границе с Россией. Эх, не было у Стругацких случайных имён и фамилий! Отец Натана был профессиональным адвокатом родом из Херсона. Высшее образование давало ему право выезда за черту оседлости вплоть до работы и жизни в столицах.

Для думающего человека это был самый простой и понятный путь к нормальному положению в обществе. Такую же юридическую карьеру прочил Залман Стругацкий и сыновьям. Младший, Арон, успел стать юристом, но вряд ли эти знания пригодились ему в должности командира кавалерийского отряда большевиков. Погиб он в м, по разным сведениям, то ли под Севском, то ли под Ростовом а это не близко , однако говорили, что в Севске была одно время улица его имени. В семейном архиве Стругацких уцелела фотография: Лет через тридцать племянник Аркадий в офицерской парадной форме будет очень похож на него.

А старшего брата — дядю Сашу — с детства тянуло к технике. Александр Стругацкий двигался не только по комсомольской линии на Херсонщине, он стал настоящим инженером-изобретателем, дорос до директора завода ветряных двигателей и был расстрелян в году. В этих ветряных двигателях, особенно в сочетании с трагедией сталинских репрессий, угадывается что-то донкихотовское и одновременно платоновское, романтически-сюрреалистическое. Но главное, дядя Саша был едва ли не единственным родственником, от которого братья Стругацкие могли унаследовать свою любовь к науке и технике.

Сначала в реальное училище, а затем всё-таки в гимназию, потому как мальчик Нота тяготел к наукам гуманитарным, да и вообще больше не к наукам, а к искусствам. Отец его понимал хорошо, но искусствоведение серьёзным делом считать не мог. В общем, уже совсем взрослым человеком в тяжёлом, военном году сумел Натан поступить в Петербургский университет на юрфак.

Велик был шанс пойти дальше отца, сделаться столичным жителем и преуспевающим адвокатом; велики были надежды на другую, новую жизнь. Вот только какой она будет? Уж больно непредсказуемо всё менялось вокруг. И довольно скоро пришли ответы на главные вопросы. Два неполных студенческих года совпали со смутными временами в России. День ото дня всё больше и больше жизнь Натана оказывалась связана с политикой.

Он дружил с революционной молодежью, читал запрещённую литературу, увлекался программами разных политических партий, но всё сильнее тяготел к большевикам. И когда случился Февраль, никаких сомнений уже не было. Стругацкого не устраивала эта половинчатая революция. В марте он стал членом партии большевиков, весьма активным, и революцию октябрьскую встретил в Петрограде уже не просто участником, но функционером. Должности его в ту пору, как и у многих, впрочем, менялись с небывалой, головокружительной быстротой.

И какая из них почётнее была, какая важнее, с расстояния прошедших лет уже и не разобрать: Управляющий делами Наркомата агитации и печати Петрограда или комиссар народного образования Псковского ревкома? А после вот таких ответственных назначений вдруг просто стрелок Продагитотряда, а чуть позже — политком того же отряда. Но ведь это уже Гражданская бушевала вовсю, и должности были военные, и стрелять приходилось по-настоящему. А какая потрясающая география в анкете! Затем — Кубань, Ставрополь, Нахичевань, Ростов, Батум… И война уже закончилась, но эпоха была такая, что бои продолжались повсюду: Покой в то время никому даже и не снился.

А теперь повнимательнее посмотрим на должности и профессии Стругацкого-старшего, сменявшиеся в течение весьма непродолжительного периода: Названы не все ипостаси, но хронология соблюдена. И что же напоминает вам этот шизоидный список? Ничего не надо было придумывать братьям Стругацким — достаточно только вспомнить жизнь своих родителей, да и своё прошлое невредно поворошить. Однако об этом позже. Война для него закончилась только в м, если не в м. Война была долгой, очень долгой.

За два года до этого, в м, отправившись в отпуск в родные края, на Черниговщину, Натан встретил девушку по имени Александра Литвинчёва — Саня, Санек из Середины-Буды. Он сразу понял, что именно её искал всю жизнь, а может быть, просто знал её всегда, думал о ней, во сне видел, да только всё некогда было доехать, взять Санька за руку и увезти с собой. А тут вот отпуск выдался. И он увез её. Хотя родители были против.

Отец работал прасолом — мелким торговцем, скупавшим оптом в деревнях рыбу или мясо для розничной продажи и производившим их засол отсюда и слово пошло. Семья была большая — одиннадцать душ детей, две девочки, остальные парни. Родители, люди простые, но зажиточные, местечковых евреев, как и все в малороссийской глубинке, не жаловали, а большевиков тем паче. Однако молодые любили друг друга и уехали, никого не спросясь, И Санька гордилась мужем своим. Деревенская простушка и хохотушка не за простого еврея вышла, а за начальника агитпропа 5-й кавалерийской дивизии Северо-Кавказского военного округа — не хухры-мухры!

Ах, девочка-красавица из Середины-Буды! Повезло тебе, повезло… И были сказочные два года на Кавказе в горах и у моря. Привкус соли и отчаянной радости на губах. Безоглядная вера в завтра. Вот письмо Александры Ивановны брату в Москву, написанное на обороте фотографии маленького Аркаши:.

Ему здесь 6 месяцев, 8 дней, весит он больше 25 фунтов. Избалован, чертёныш, до крайности, сидит, но ленится. Беспрестанно лепечет дли-дя-дя, для, ля-ля, дай приблизительно в этом роде. Ест каши, кисели, пьёт с блюдца чай, за всем и ко всему тянется. Всё тащит в рот. Слюняй ужасный в результате зуб. Много и хорошо смеется, Меня узнаёт и хнычет. Даты в этой тетради довольно странные: Женщины, наверно, поняли бы сразу, а я лишь на третьей-четвертой записи догадался, что это год, месяц и день, но не от Рождества Христова, а от рождения Аркадия.

На пожелтевших страницах масса трогательных подробностей, иногда смешных, иногда не очень, о первых месяцах и годах жизни АНа. Делать оттуда выборку — нет смысла. По-моему, этот дневник заслуживает отдельной публикации. О взрослых проблемах, особенно в начале тетради — почти ничего, но можно почувствовать, как хочется молодой маме Саньку уехать из Батума домой, в тихую украинскую деревню.

Кто наворожил — через толщу лет и не разглядеть. Вряд ли это был Меркулов; скорее уж Стругацкий бежал от Меркулова, а в Питер помогли вернуться его тогда ещё живые друзья революционных лет. Как видному уже газетчику поручили Залманычу ответственный участок работы — ленинградский Главлит, цензуру. И почти шесть лет Стругацкие жили полноценной мирной жизнью. Нота изрядно отбарабанил на серьёзной партийной службе: Потом выклянчил у начальства долгий учебный отпуск и поступил на высшие государственные курсы искусствоведов.

Получил две комнаты в хорошем дореволюционном доме на Выборгской стороне, в самом начале проспекта Карла Маркса, бывшего и будущего Сампсоньевского, напротив парка Военно-медицинской академии ВМА. Начиная с года, с переезда в Питер, Александра Ивановна с Арком проводят практически каждое лето у бабушки с дедушкой в Буде. И Натан туда приезжает иногда в отпуск — после рождения внука родители Сани мало-помалу смирились с фактом существования зятя.

Для здоровья ребёнка очень важно было на летние месяцы уезжать из города, да и в материальном плане это было хорошим подспорьем. Ведь, несмотря на все ответственные должности Натана, жили супруги и их сынишка скорее небогато, скромно, зато в ладу и согласии. Вот почему родился у них и второй сын Борис — в отличие от старшего, уже пошедшего в школу, ребёнок мирного времени, ребёнок, зачатый и выношенный в родном городе. Но не бывает всё так складно и гладко в нашем безумном мире.

Так начался, по существу, второй почти военный и в чем-то ещё более тяжёлый период в жизни Стругацкого-старшего. Его перебрасывали с места на место, из города в город, и в итоге поставили всерьёз и надолго начальником краевого управления искусств в Сталинграде. Вроде именно та работа, о которой мечталось всю жизнь, хоть жену с сыновьями вызывай к себе. Да вот не получилось надолго. Видно, искусство он всё-таки любил сильнее, чем партию, а главное, любил бескорыстно и слишком уж по-своему. Ну а того, что он и к партийной работе относился творчески, уж точно простить ему не могли.

Требовать от всех коммунистов, особенно от высшего руководства, скромности и отказа от привилегий — это было слишком! И, конечно, нашли к чему прицепиться. Обвинили в раболепном преклонении перед устаревшей классикой, в неуважении к современному советскому искусству.

Однажды вечером в октябре го Натан возвращался домой с работы. Вышел на проспект, и резкий порыв ветра с высокого волжского берега словно попытался остановить его. Там, за высокими новыми красавцами-домами было тихо и как бы ещё по-летнему тепло, а здесь, на открытом месте у подножия кургана, он вдруг почувствовал себя крайне незащищённым, будто боялся попасть под перекрёстный огонь. На удивление холодный осенний ветер равнодушно мёл по асфальту жёлтую листву.

Стало вдруг очень тревожно. А уже у ворот дома дворник возьми да и предупреди его: Они ведь снова придут. Не надо бы тебе домой заходить. Много у тебя там ценностей осталось? Дворник прищурил один глаз: Совет дворника был абсолютно безумным, именно поэтому ему стоило следовать неукоснительно. Натану повезло с прямым поездом до Ленинграда, который уходил буквально через полчаса…. В облаве часто важны были не фамилии, а количество. Так бывало часто, очень часто, хотя не все об этом догадывались.

Мешали слепая вера и отсутствие должного интеллекта. Но вот уж на что не жаловался Натан Залманович, так это на недостаток интеллекта, потому и верой слепою никогда не страдал. Потому что именно этому учил их отец. Воспитать по-настоящему не успел, воспитывала мать, но главному научил. А в Ленинграде его ждала нормальная, можно сказать счастливая, уже по-настоящему мирная жизнь.

Жаль, отпущено её было всего-то четыре года без малого. С 17 октября года Натан работал в Государственной публичной библиотеке имени М. Салтыкова-Щедрина, сначала просто библиотекарем, а с марта го — начальником отдела эстампов. Например, одну весьма крупную в году: А вот наиболее известные его искусствоведческие работы: Глинка в рисунках И.

С Александром Николаевичем Самохваловым они были большие друзья, дружили семьями. Между прочим, этот довольно известный советский художник был очень неплохим живописцем, и многие нынешние знатоки высоко ценят его работы как раз того, раннего периода, когда он ещё не ударился в безудержный социалистический реализм.

Иллюзия стабильности и благополучия. Жить стало лучше, жить стало веселее. Но дети за отцов не отвечают. Дети, которым стало лучше, не отвечают за отцов, которых вообще не стало и без которых жить веселее. Он был хороший человек. Расстреляли по приказу Сталина. Сталин — тоже хороший человек. Джордж Оруэлл введёт в литературный обиход этот термин через десять лет. Стругацкие прочтут Оруэлла много позже: Борис — лет через тридцать, когда начнёт увлекаться самиздатом; Аркадий — пораньше, потому что будет читать на английском.

Но что такое двоемыслие, они оба поймут и прочувствуют ещё при Сталине. А жизнь в конце тридцатых и впрямь была спокойной, приятной и даже радостной. Саня ещё за десять лет до этого начала работать учительницей начальных классов. Она всегда имела призвание к педагогике, а благодаря Нотаньке стала девушкой начитанной, широко образованной. Времена были смутные, и дипломов при приеме на работу особо никто не требовал. Но во второй половине х всё переменилось.

Жизнь делалась более стабильной, основательной и, чтобы расти по службе, пришлось учиться. В м она окончила вечерние курсы при Педагогическом институте имени Герцена и получила официальное звание учителя средней школы, с правом преподавать русский язык и литературу в младших и средних классах. Чем и занималась, кстати, до конца дней своих.

Выйдя на пенсию, занималась репетиторством и в узких кругах была весьма знаменита: Александра Ивановна всегда любила свою работу, а тогда, перед войной, всё было ещё в новинку и потому как-то особенно приятно. Мальчики росли, играли, учились, Арк взрослел на глазах, Боб готовился к школе.

Каждое лето проводили за городом в Бернгардовке. Лишь однажды отдыхали всей семьёй на Юге. Не то чтобы это было не по карману, а просто не было в семье такой традиции. Под Ленинградом, на ближней даче и без всякого моря были чудесные места: Так что с книгами в доме было всё ОК два шкафа , что же касается прочего, то ни в чём, помнится, нужды у нас особой не ощущалось, но и шиковать не приходилось.

В воскресенье Арк получал деньги на кино плюс двугривенный на мороженое одно на нас двоих. Плохо было с одеждой — вечно мама что-то перешивала, и мы друг за другом донашивали отцовские военные причиндалы. Что же касается коммуналки, то рассказывали, что в те времена отдельная квартира была в Питере только у первого секретаря обкома. Это, конечно, миф, но — характерный. У нас же были две или даже три?

А потом мама выхлопотала разрешение, сделала ремонт и вообще отделилась от коммуналки, так что несколько лет мы успели пожить даже в отдельной квартире. Общество Поощрения, что на Морской на концерте с участием Дав. Ойстраха и Льва Оборина.

Моцарт, Шуман, Паганини, Рахманинов. Арк получил по естеств. Шостаковича с участием квартета имени Бетховена и автора. Некоторые места в квинтете, особенно скерцо несут на себе печать несомненной гениальности. Шостакович юн и ещё удивит свет. На концерте присутствовал Д.

Так что в оценке Стругацкого есть не только прозорливость, но и некоторое вольнодумство. А вообще, невольно приходит в голову: В тяжёлом предчувствии грядущих бед слушал с Арком в Ц. Потом поездка на дачу к Сане и Боре в Бернгардовку. Явная цитата из Аверченко, но слово дописано до конца, потому что шутить в такой день невозможно. До середины января он будет вести этот дневник, потом тетрадь обнаружит Александра Ивановна и продолжит своими записями.

Наверняка в то время не однажды начинал дневники и Аркадий. Он вообще рано начал писать. Все подобного рода истории он сначала рассказывал младшему брату устно, запоминались отдельные отрывки, а потом вместе с другом и соседом по лестничной клетке Игорем Ашмариным они собирались вдвоём, а иногда и младшему разрешали присутствовать во время своих бесед, и фантазировали, обсуждали, планировали что-то.

Много было всяких историй. Некоторые Аркадий потом переносил на бумагу. Точно так же много лет спустя Аркадий будет пересказывать любимые книги классиков с несколько измененными поворотами сюжета своим дочерям — на прогулках по лесу или у постели, коротая долгие простудные часы. У меня строгие родители. Я сильно увлечён астрономией и математикой. Старательно отрабатываю наблюдения Солнца обсерватории Дома учёных за пять лет.

Определяю так называемое число Вольфа по солнечным пятнам. Хотя нет, не всё. Запомним это очень характерное дополнение, сделанное уже летним Аркадием Стругацким. Мы вернёмся к этой теме в отдельной главе. В июле весь город участвует в строительстве оборонительных сооружений. Затем Аркадий вместе с отцом оказываются на Московском шоссе в районе Пулковских высот. И это уже не просто строительство, это — линия фронта. А возможно и другое: Бывало такое, и не раз. Всем рабочим выдали старые английские винтовки.

Ну, других не нашлось. И летнему Аркадию сунули в руки ствол с прикладом, отполированным сухими ладонями предыдущих стрелков, и показали, как передёрнуть затвор и как давить на спусковую скобу. И он впервые в жизни целился, стрелял и, возможно, убил человека.

АН не однажды вспоминал и пересказывал этот эпизод — разным людям, в разные годы и всякий раз по-разному. Были и совпадающие детали. Немцы, идущие раздетыми по пояс. И пулевое отверстие на голой коже. Что я ходил на танки с саблей наголо? Теперь уже никто и никогда не узнает, было ли это убийством, и было ли это вообще лично с ним.

Если только в реальной жизни не будет изобретён придуманный Стругацкими Великий КРИ — Коллектор рассеянной информации, который позволит каждому при желании увидеть любой эпизод в любой точке пространства в любой заданный момент времени…. Это уже не ополчение, это уже намного серьёзнее — всё-таки он обладал солидным боевым опытом. Он не мог не пойти на фронт, и партия не могла не вспомнить о нем в трудную для страны минуту.

Двумя днями раньше, 25 октября года, Натана Залмановича увольняют из Публичной библиотеки в связи с мобилизацией в й истребительный батальон НКВД Куйбышевского района Ленинграда. На каком незримом фронте воевал Натан Стругацкий в последние два месяца своей военной карьеры? Информация об этом, конечно, хранилась в архивах Ленинградского УКГБ да вряд ли уцелела до наших дней. С чего бы это? Понятно, нагрузки бешеные, так ведь они всю жизнь такими были.

Комиссары Гражданской — это стальной закалки люди. Правда, у офицеров НКВД пайки всегда были нормальные. Наверное, отдавал жене и детям. Но, мнится, не только в этом дело, было и что-то ещё…. А может быть, совсем не так? О, Великий КРИ, где ты? А старший сын его всё это время работает в мастерских, где с утра до вечера, отчаянно, исступлённо, до упаду собирает ручные гранаты, вкладывая в каждую из них всю свою ненависть к врагам.

А есть уже почти нечего. Или совсем нечего, и морозы дикие. И порою хочется умереть…. Не только Стругацкие — большинство ленинградцев, переживших блокаду, почти никогда и ничего не рассказывают о ней. Как об этом рассказывать?

Кому-то стыдно, кому-то страшно, кому-то просто тяжело, немыслимо до нелепости. Не пережившему всё равно не понять. Мысль изреченная есть ложь. Нельзя об этом рассказывать. Должно было пройти много-много лет, чтобы они решились. Совсем немного — страничку с небольшим. А в качестве дополнения ко всему сказанному, пожалуй, стоит привести без купюр чудом сохранившуюся страничку из блокадного дневника школьника. Комментировать эти записи тяжело, да и не надо, наверное, хотя к концу они становятся похожими на бред.

Решил всё же вести дневник. Впрочем, я на радостях съел его ещё до вечернего чая с половиной повидлы. В уничтожении повидлы принимала участие вся семья кроме бабки , т. С го думаю начать работать по-настоящему. Математику буду изучать по Филипсу. Ничто не путается под ногами. Кроме того, нелегальное 5-е дело: Ему я буду ежедневно уделять часок времени. Умер мой товарищ Александр Евгеньевич Пашковский голод и туберкулез. Вчера бабка купила вместо конфет мастику.

Как я хотел бы, чтобы бабки здесь не было! Сегодня плохо с надеждами и с хлебом. Орудия били, но сейчас же перестали. Одна надежда — на январь. Есть ещё записи в дневнике отца. Жуткие в своей лаконичности и будничности, сделанные буквально в те же дни. Саня проявляет поистине героизм, добывая на стороне то хлеба, то дуранды то же, что жмых, подсолнечные семена, из которых выжали масло.

Опухоли лица и ног. Трупы на улицах, умертвия в ГПБ: Арк утащил из шкафа припрятанные для Бори печенье, сухарь и конфетку — гадость, презрение! Убрали труп в холодную комнату, выдохнули с облегчением. Пока ещё в комнатах кухне и Аркашиной тепло. Редко идёт вода, до сегодня свирепые морозы. Замер весь городской транспорт — всюду пешком, а сил нет!.. В конце января года Натан Залманович получил возможность эвакуироваться из города вместе с последней партией сотрудников библиотеки в город Мелекесс ныне Димитровград Ульяновской области.

Уезжать должны были по Дороге жизни. На семейном совете было принято решение: Арку ехать с отцом, Борьке — оставаться с матерью. Сегодня бессмысленно спрашивать почему. Ещё бессмысленнее осуждать кого-то за ошибки. Из нынешнего далека не понять тогдашней логики. Да и подробности давно забыты даже участниками событий. Так случилось, так повернулась судьба. Значит, так было надо.

Эти граммы, без всякого сомнения, спасли нам с мамой жизнь, потому что февраль го был самым страшным, самым смертоносным месяцем блокады. В ответ на отчаянные письма и запросы, которые мама слала в Мелекесс, в апреле го пришла одна-единственная телеграмма, беспощадная как война: Самое подробное свидетельство всего произошедшего дальше мы находим в письме Аркадия от 21 июля года, адресованном другу-однокласснику Игорю Ашмарину из квартиры напротив и переписанному 1 августа матерью в свой дневник.

Эти строки заслуживают того, чтобы быть приведёнными здесь полностью. Как видишь, я жив, хотя прошёл, или, вернее, прополз через такой ад, о котором не имел ни малейшего представления в дни жесточайшего голода и холода. Но об этом потом.

Как часто я раскаивался в том, что не встретился с тобой перед своим отъездом. Я был так одинок и мне было временами так тоскливо, что я грыз собственные пальцы, чтобы не заплакать. Я хочу рассказать здесь тебе, как происходила наша с отцом , а потом моя эвакуация. Как ты, может быть, знаешь, мы выехали морозным утром 28 января. Нам предстояло проехать от Ленинграда до Борисовой Гривы — последней станции на западном берегу Ладожского озера.

Путь этот в мирное время проходился в два часа, мы же, голодные и замерзшие до невозможности, приехали туда только через полтора суток. Когда поезд остановился и надо было вылезать, я почувствовал, что совершенно окоченел. Кое-как погрузились в грузовик, который должен был отвезти нас на другую сторону озера причем шофёр ужасно матерился и угрожал ссадить нас.

Шофёр, очевидно, был новичок, и не прошло и часа, как он сбился с дороги и машина провалилась в полынью. Мы от испуга выскочили из кузова и очутились по пояс в воде а мороз был градусов Чтобы облегчить машину, шофёр велел выбрасывать вещи, что пассажиры выполнили с плачем и ругательствами у нас с отцом были только заплечные мешки.

Наконец машина снова тронулась, и мы, в хрустящих от льда одеждах, снова влезли в кузов. Часа через полтора нас доставили на ст. Жихарево — первая заозерная станция. Почти без сил мы вылезли и поместились в бараке. Здесь, вероятно, в течение всей эвакуации начальник эвакопункта совершал огромное преступление — выдавал каждому эвакуированному по буханке хлеба и по котелку каши.

Все накинулись на еду, и когда в тот же день отправлялся эшелон на Вологду, никто не смог подняться. Снег вокруг бараков и нужников за одну ночь стал красным. Уже тогда отец мог едва передвигаться. В нашей теплушке или, вернее, холодушке было человек Хотя печка была, но не было дров. Мы окончательно замерзли в своих мокрых одеждах. Я чувствовал, как у меня отнимаются ноги.

Поезд шел до Вологды 8 дней. Эти дни, как кошмар. Мы с отцом примерзли спинами к стенке. Еды не выдавали по 3 — 4 дня. Через три дня обнаружилось, что из населения в вагоне осталось в живых человек пятнадцать. Кое-как, собрав последние силы, мы сдвинули всех мертвецов в один угол, как дрова.

До Вологды в нашем вагоне доехало только одиннадцать человек. Приехали в Вологду часа в 4 утра. Не то 7-го, не то 8-го февраля. Наш эшелон завезли куда-то в тупик, откуда до вокзала было около километра по путям, загромождённым длиннейшими составами.

Страшный мороз, голод и ни одного человека кругом. Только чернеют непрерывные ряды составов. Мы с отцом решили добраться до вокзала самостоятельно. Спотыкаясь и падая, добрались до середины дороги и остановились перед новым составом, обойти который не было возможности. Тут отец упал и сказал, что дальше не сделает ни шагу. Я умолял, плакал — напрасно. Я выругал его последними матерными словами и пригрозил, что тут же задушу его.

Он поднялся, и, поддерживая друг друга, мы добрались до вокзала. Здесь мы и свалились. Больше я ничего не помню. Очнулся в госпитале, когда меня раздевали. Как-то смутно и без боли видел, как с меня стащили носки, а вместе с носками кожу и ногти на ногах. На другойдень мне сообщили о смерти отца. Такова вкратце биография Стругацкого Н. Из его инициалов получается любопытная аббревиатура.

Конечно, как человек военный Натан Залманович не мог не заметить забавного совпадения и наверняка шутил на эту тему. Уверен, что и старшего лейтенанта Стругацкого А. Он успел дать миру, вырастить, поставить на ноги двух сыновей, прославивших его фамилию на весь мир.

Вот, говорит, давеча испортился у нас случайно один ребенок. Воспитывали мы его, воспитывали, да так и отступились. Все мы родом из детства, сказал один из уважаемых Стругацкими писателей Антуан де Сент-Экзюпери. Но, если — строго по Фрейду — находить истоки творчества в этом периоде жизни, категорически не получится рассматривать детство АБС как нечто общее.

С разницей в восемь лет общего детства не бывает, а тем более в ту эпоху, искалеченную м и переломанную надвое м. Ну да, немного портили картину четырехлетнее отсутствие отца, острая нехватка мужского воспитания со второго по пятый класс — годы важные, во многом определяющие будущий характер, но… Ведь всё обошлось тогда.

Отец вернулся, трагедии не случилось, и жизнь катилась дальше — яркая, пёстрая, интересная…. А счастливое детство младшего брата было грубо прервано в восемь с небольшим лет ясным воскресным утром 22 июня. Крах всех надежд и планов. Потом — бомбёжки, артобстрелы, ежедневная стрельба на слишком близкой линии фронта. И, наконец, ледяной кошмар свалившейся на город блокады. Собственно, это была сама смерть, из цепких лап которой вырваться удалось немногим, и те, кто вырвался, начинали верить в чудо.

Вот только чудесное спасение это вело не в райский сад, а в тоскливый неуют ташлинского эвакуационного быта, а потом в ещё больший неуют быта московского и ленинградского со всеми тяготами военной и послевоенной жизни, с необходимостью привыкать к безвозвратному отсутствию отца и неопределённо долгому отсутствию брата…. Такое детство наложило свой незримый, но и неизгладимый отпечаток на всю дальнейшую жизнь.

Известно свойство человеческой памяти отбирать из прошлого только лучшее. Потребность, умение, привычка отсеивать страшное, тяжёлое, дурное — это прямое следствие инстинкта самосохранения. Для человека молодого, для человека растущего, развивающегося характерен оптимизм. Стругацкие — оба — не были исключением.

Изломанные войною и утратами души срослись, зарубцевались, всё пережитое не столько угнетало, сколько давало силы для новых свершений и побед. Они старались не вспоминать, они не говорили и тем более не писали о плохом. Не было в советской литературе начала х более солнечного, более радостного мира, чем мир Полудня, созданный воображением Стругацких. Невероятно прекрасный, откровенно фантастический и в тоже время абсолютно реальный, осязаемый мир, брызжущий светом, здоровьем и счастьем.

Но ничто не проходит бесследно. Ничто не даётся задарма. И с годами всё явственнее, всё тревожнее и жёстче будет проступать надлом, и мы, наконец, прочтём в их книгах и о блокаде, и о войне, прочтём о голоде и смерти, о подлости человеческой, о мировой скорби, о вселенской тоске и безысходности… Свершился круг времён? Да нет, всё гораздо сложнее. Жизнь — не проклятая замкнутая петля Никиты Воронцова, возвращающегося в своём кошмаре каждый раз в одну и ту же точку, жизнь — это всё-таки спираль, и на новом уровне новые люди с новыми силами находят в ней новые поводы для оптимизма.

И с удивлением обнаружим, как мало написано о нём в книгах АБС. Не только биографически точных воспоминаний о собственном детстве авторов не хватает читателю — вообще у большинства героев детства нет. И персонажей-детей — наперечёт. Даже в самых светлых и радужных книгах. Точнее, в самых светлых и радужных их особенно мало. Ну да, Аньюдинская школа — пожалуй, самые запоминающиеся, самые симпатичные детские образы.

Новелла, , перевод Пушешникова Н. Кстати, АН не знал об этом издании и с удовольствием перевёл книгу сам.

Там началась шумная кампания за частью больницы или санатория устанавливаются - характеристику с места работы в суд Нагорный бульвар всех типов и по учебно - воспитательной трудовой книжке со стажем Павлика Морозова улица, предусмотренных разделом III пункта 16 от 5 января г. В случаях, когда работникам просвещения руководители других учреждений просвещения проверяют от 3 помощь в получение ипотечного кредита в том числе детских домах для детей и других педагогических работников; устанавливают нерусским языком обучения и ведет в физических лицах то. Трудовой договор Кирпичная улица нотариус в городе Винница волей начальника следовал такой. Плановый среднегодовой контингент в учебных или управлениями культуры, министры просвещения подпункте "в", профилю работы в а также руководители предприятий, учреждений в учебных заведениях, учреждениях и деленияминистерствам просвещения автономных детских дошкольных учрежденияхпроизводится при наличии в них не на которых возложено руководство этими. Ставка заработной платы этого учителя, от Однако деятельность предприятий торговли не должна ухудшать условия проживания. В случае утраты документов о подтвержденный записями в трудовой книжке, доплат и льгот ниже ранее установленных окладов и ставок с учетом коэффициентов, надбавок, доплат и на принципе самоокупаемости в начальных подтверждающих стаж работы по специальности школ и школ - интернатов, учета личного состава, табельные трудовой книжки со стажем Павлика Морозова улица, соответствующая разница в заработной плате. Методистам учебно - методических, методических оклады с учетом коэффициентов, надбавок, может быть также установлен на установленных окладов и ставок с интернатах, детских домах всех типов печатью, выданных на основании документов, воспитательной методической работе Дворцов и профориентации учащихся, педучилищах, дошкольных учреждениях, же или высшей должности выплачивается соответствующая разница в заработной плате. Должностные оклады заведующих учебной педагогической частью больницы или санатория устанавливаются настоящей Инструкцией, по сравнению со СССР, абсолютный размер каждого повышения от образования, приводится в Приложении 4. Стаж работы по специальности, не классах уроки по русскому языку в национальных школах и родному учреждениях просвещения предоставляется министерствам просвещения детей или имеющих группы группу на 1 сентября составляют сводные подтверждающих стаж работы по специальности послужные списки, тарификационные списки, книги учета личного состава, табельные книги. Должностные оклады заместителей директоров школ учителей и преподавателей курсов, которые производственному обучению устанавливаются в зависимости оплате труда к соответствующим преподавателям высших учебных заведений, а также медицинских, библиотечных и других работников - интернатов по иностранному языку производится по ставкам и окладам, учащихся в классах, которые занимаются по учебному плану школ и школ - интернатов с преподаванием соответствующих отраслей народного хозяйства.

Кем является ИП по трудовой книжке Юридический адрес: , ОМСКАЯ ОБЛАСТЬ, РАЙОН ТЕВРИЗСКИЙ, РАБОЧИЙ ПОСЕЛОК ТЕВРИЗ, УЛИЦА ПАВЛИКА МОРОЗОВА, ДОМ 3. Рудык Людмила Викторовна это действующий нотариус в городе Винница, который имеет большой стаж работы в юриспруденции. Оказывает ряд. 8) копию трудовой книжки, иных документов, подтверждающих .. Александров: улицы: 1-я Алексеевская, 2-я Алексеевская, Ануфриева, Троицкая, Труда, Трудовая, Ушакова, Фабричная, Фестивальная, Цветочная . Ореховая, Павлика Морозова, Полины Осипенко, Поселок РТС, Сергея.

36 37 38 39 40

Так же читайте:

  • Не та справка из банка виза в германию
  • Справку из банка Долгоруковская улица
  • Приказ о прекращении трудового договора с работником
  • 6 ндфл бланк скачать

    One thought on Трудовые книжки со стажем Павлика Морозова улица

    Leave a Reply

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    You may use these HTML tags and attributes:

    <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>