Чеки для налоговой Стасовой улица

Posted on Posted by debefea

Он бросил взгляд на свой неудовлетворенный сучок, торчавший из куста бурой кучерявой шерсти под животом и радостно загоготал.

Чеки для налоговой Стасовой улица трудовой договор для фмс в москве Савеловская линия

Я бываю там, где хочу, и тогда, когда хочу. И, если уж на то пошло, с тем, с кем хочу. Не понимаю, что тебя не устраивает. Она даже не повернула голову, так и лежала, вытянувшись в ванне и подняв лицо, будто разглядывая что-то на потолке. Мы все-таки не чужие с тобой, правда? Ты приходишь в два часа ночи, напряженная, взбудораженная, сама на себя не похожая, со мной не разговариваешь, даже видеть меня не хочешь.

Так было и в прошлый раз, месяц назад, я помню. И в декабре, перед Новым годом. Я ничего не требую, я просто хочу знать, откуда ты возвращаешься в таком… непонятном состоянии. Она соизволила повернуть голову, подняла над розоватой от ароматических кристаллов водой одну руку, пошевелила пальцами в воздухе, рассматривая маникюр.

Потом проделала ту же манипуляцию с другой рукой. Ногти были длинными, покрытыми черным и красным лаком: Неужели сама не видит? Самое острое и самое глубокое наслаждение, какое только можно вообразить. У тебя что, совсем мозги отшибло, не соображаешь ничего, да?

Забыла, сколько тебе лет? Он еще успел проорать несколько столь же гневных слов, когда вдруг понял, что она его не слушает. Громко, немного истерично, даже как-то надрывно. Теперь она сидела в ванне, полуобернувшись к нему, положив руки на бортик и уткнувшись в них лицом. Она подняла голову и посмотрела на Георгия так, что ему стало не по себе. Глаза ее были еще более страшными, а лицо еще более бледным, чем полчаса назад, когда она пришла. В твоей убогой головенке живет скудный набор представлений, которыми ты и руководствуешься в своей скудной жизни массажиста.

Ты думаешь, что единственный источник настоящего наслаждения это наркотики? Мне жаль тебя, мальчик. Ты не знаешь и никогда не узнаешь истинных глубин наслаждения и восторга, потому что они недоступны твоей скудной, убогой душонке. Георгий испуганно шарахнулся к двери, он не ожидал такого перепада громкости. А она продолжала спокойно и холодно:. Придешь, когда я разрешу.

Будешь хорошо себя вести, подарю тебе что-нибудь… Какой у нас там ближайший праздник? Вот на Пасху и подарю, если будешь умником. Почему она смеет так со мной разговаривать? И главное, почему я ей это позволяю? Почему она не боится, что я ее брошу? Откуда у нее такая уверенность, что на мое освободившееся место тут же выстроится очередь из претендентов? Смотреть не на что, а туда же… Или у нее денег больше, чем я думаю? Гораздо, гораздо больше, просто она не хочет это афишировать, потому и квартирка у нее самая обыкновенная, и машинка у нее скромненькая, и не швыряет она купюры направо и налево, а бережет, копит.

Много у нее денег, ох, много, и она твердо знает, что на эти деньги она сможет купить себе любого мужика, который понравится. Но если это так, если так, то… Надо все обдумать. Если она действительно не просто состоятельная стареющая дама, а очень и очень богатая дама, то это мой шанс, который я могу использовать на все сто, а могу бездарно профукать.

Она любила ночной город. Так было не всегда, росла она правильной городской девочкой, которую родители оберегали и запрещали возвращаться домой за полночь. Любовь к ночному городу возникла во время первой длительной загранкомандировки, когда ей пришлось три года прожить с мужем в Индии. Днем в многолюдном и заполненном звуками и запахами Дели она задыхалась и глохла, и только ночь приносила некоторое облегчение.

Тогда она и привыкла строить свою жизнь так, чтобы днем спать, а ночью работать. Посольской переводчице, разумеется, никто такой вольности не давал, но все равно она как-то устраивалась, стараясь дремать в любую, не заполненную работой минуту, набираясь сил к наступлению вечера и лишь часов в одиннадцать начиная дышать полной грудью.

В пять утра, когда город просыпался, принимаясь источать жару, звуки и запахи, она засыпала и крепко спала до девяти. Этого ей хватало, чтобы продержаться рабочий день, не делая заметных ошибок и не допуская грубых промахов.

По возвращении домой она научилась любить ночную Москву, а во время второй командировки - на этот раз со вторым мужем, во Францию - прониклась прелестью ночного Парижа. Она давно научилась мало спать, и даже теперь, когда не было, возможности поменять местами день и ночь, ложилась поздно, часа в три. Я - Аля, простая Аля. Эллой я была много лет назад, когда щечки были тугими, а глазки - ясными и радостными. Потом, спустя лет десять, я вполне годилась для Норы, элегантно одетая, вся в заграничных шмотках на зависть приятельницам, пахнущая изысканным парфюмом.

А теперь я - обычная домохозяйка. Я по-прежнему элегантно и дорого одета, и духи у меня все такие же изысканные, и тремя иностранными языками свободно владею, но зеркало не обманешь. Годы идут и стирают наносную глупость, навешанную на меня родителями вместе с иностранным именем, и за всей моей светскостью сути не скрыть. Может быть, даже Алевтина. Но уж никак не Элеонора. Седина, хотя и умело закрашенная, но я-то знаю, что она есть. Какой смысл себя обманывать?

Она хорошо знала тот перекресток, на котором сейчас стояла. Интересно, если ты сидишь в машине, а машина стоит, то какой глагол, согласно канонам русского языка, нужно применить? Это как в старом анекдоте про тюрьму: Что это ей мысли про тюрьму в голову пришли? На этом перекрестке, к которому она всегда подъезжала со стороны второстепенной дороги, подолгу горел красный свет, отдавая преимущество тем, кто двигался по проспекту.

В ночное время такой режим был бессмысленным, машин все равно мало, но она привыкла и не раздражалась. Более того, всегда на этом самом месте доставала зеркальце с четырехкратным увеличением, ехидно выставляющим напоказ все, даже самые малюсенькие дефекты внешности, и рассматривала свое лицо. И думала о том, что она не Элла и не Нора. Светофор милостиво мигнул, дескать, ладно, так и быть, проезжайте, второстепенные водилы, только быстренько-шустренько, не спите на ходу, благосклонность моя ненадолго, давайте шуруйте по своим второстепенным делам и не задерживайте главных.

Аля быстро сунула зеркальце в лежащую на пассажирском сиденье сумочку и тронулась. Когда парковала машину возле дома, на часах было без четверти три. Она подняла глаза к окнам и недовольно поморщилась. Свет на кухне горит, но это ладно, легли спать и выключить забыли, это в ее семействе частенько случается. Но свет горит и в комнате Дины. Паршивая девчонка, опять не спит допоздна, дурью мается. В Интернете, что ли, торчит? Или снова глупостями своими опасными голову забивает? Войдя в квартиру, она скинула туфли, и заметила мокрые следы.

Нагнулась, пощупала пальцем - совсем свежие. Рядом стояли туфли Дины, больше похожие на домашние тапочки: Аля подняла их, посмотрела внимательно - так и есть, влажные. Откуда только недавно вернулась? Ох, не доведут до добра эти ночные гулянки! Кто- то совсем недавно его кипятил. Поговорить с ней, что ли? Да ведь слушать не станет. Даже не родственница, если по формальным признакам. Нажала кнопку на чайнике, чтобы приготовить заварку так, как она любит: Истинные ценители чая за такую заварку покрыли бы ее несмываемым позором, но Але было наплевать.

И на ценителей, и на позор. Ей вообще уже давно было наплевать на то, что подумают другие. Чай получился бледным и прозрачным, с четко определяемым вкусом жасмина и легкой терпкостью. Аля сделала первый глоток, блаженно зажмурилась и почувствовала, как начинает размягчаться и оттаивать замерзший где-то в груди ком напряжения.

После таких вечеров, как сегодня, у нее всегда внутри что-то замерзало, или каменело, или сжелезивалось, как она сама определяла это неприятное состояние, в котором присутствовали и чувство вины, и брезгливость к себе самой, и отчаянные попытки найти себе оправдание, и горькая очевидность бессмысленности и бесплодности этих попыток. Скрипнула дверь, тяжелые, но тихие шаркающие шаги зашептали что-то невнятное: На пороге кухни возникла Дина в очередном невероятном балахоне, с распущенными спутанными волосами и подсвечником в руках.

Свеча в подсвечнике была новой, только что зажженной. Аля пока еще старалась быть миролюбивой. В конце концов, девчонка не сделала ей ничего плохого, и разве она виновата, что на семью обрушилось горе и что она потеряла мать, и уродилась она до такой степени не красавицей, что просто удивительно. Однако же до тех пор, пока странности проявляются в рамках семьи и квартиры, это еще ничего, а вот если они начинают затрагивать внешний мир и его обитателей, это может оказаться опасным.

Дина аккуратно поставила подсвечник с горящей свечой на середину стола и села напротив тетки. Язычок пламени нервно дергался, от его кончика поднималась тоненькая темная струйка копоти. А может, от тебя, а, Динок? Давай сразу оставим попытки врать, потому что вернулась ты совсем недавно, минут за двадцать до моего прихода, у твоих туфель до сих пор мокрые подошвы.

А дождь, если ты не забыла, начался после часа ночи, до часу тротуары были сухими. Так где ты была? И где-то шлялась до половины третьего ночи. Смотри, свеча не только коптит, но и трещит от твоих переживаний. Так что давай не будем рассказывать мне, что это я вернулась домой с плохими мыслями и черной душой.

Кстати, было бы неплохо, хотя бы в порядке информации, сказать мне, где и с кем ты была, чтобы окончательно закрыть вопрос. Два раза в неделю я езжу проверять свою квартиру и поливать цветы, тебе это прекрасно известно. Потому что после этих непристойных свиданий ты возвращаешься с плохими мыслями и тяжелым сердцем. Я не допущу, чтобы в дом, в котором я живу, приносили зло. Или прекрати это свинство, или после каждого свидания я буду тебя чистить.

Ком в груди налился тяжестью и стал разрастаться, распирая грудную клетку. Але показалось на миг, что она слышит, как раздвигаются и трещат ребра. Откуда у девчонки такое поистине звериное чутье? Как, каким двадцать седьмым чувством она угадала и плохие мысли, и тяжесть на душе?

А может, она и в самом деле сумасшедшая? Говорят, у настоящих сумасшедших стирается налет цивилизации и остается голая первобытная сущность, в которой главными были не знания и логика, а чутье и интуиция. Так страшно, как не было никогда в жизни. Надо что-то говорить, что-то нейтральное, ерунду какую-нибудь, судорожно законопачивая щели, чтобы не дать страху вырваться наружу.

Каждый раз, когда ты придешь домой внутренне нечистой, я буду совершать обряд. Ты что возомнила о себе, девочка? Наступать, наступать, не оглядываясь по сторонам, не считая потери, не слыша свиста пуль, только вперед! Атака захлебнулась, едва начавшись. Дина сумасшедшая, это раз. И по ночам она ходит на какие-то сборища, это два.

Или еще что-нибудь в этом роде? Как с ней разговаривать? Потакать и соглашаться, чтобы не спровоцировать всплеск злобы? Или уговаривать и убеждать, вести к врачу? Или в милицию обратиться, чтобы с этой сектой разобрались? Свеча отчаянно трещала, пламя дергалось в разные стороны и никак не хотело остановиться и замереть в форме перевернутой капли. И холодный чугунный ком внутри все продолжал разрастаться, леденеть и тяжелеть, сокрушая хрупкие ребра и разрывая тонкую кожу.

Зачем, зачем это все… Все эти оправдания, все эти слова о невозможности исправить ситуацию другим способом, доводы о том, что совершенное сейчас зло принесет освобождение и покой в будущем… Человек слаб и подвержен соблазну… Можно сколько угодно клясться себе, что больше никогда… А вдруг снова станет нужно? И только таким чудовищным способом можно будет выкупить у судьбы новую порцию покоя и освобождения? Неужели возможно сделать это еще раз?

Ну Юр, - взмолилась Настя Каменская. Он устало снял очки для чтения и поднял на Настю воспаленные от бессонницы глаза. Человек работает как каторжный, а она, вместо того чтобы помогать, в отпуск собралась. Но, пожалуйста, удели мне две минуты, только две маленькие минуточки, я больше не прошу. Давай все сначала, только покороче, ладно?

У меня дел три кучи, ничего не успеваю. Поклянись, и я от тебя отстану. Длительностью сорок пять суток. И еще месяц учебного, на который я имею право как адъюнкт-заочник. Итого два с половиной месяца. Афоня рапорт подписал неделю назад, а ты этот рапорт, между прочим, визировал.

Юра помолчал, вероятно, переваривая услышанное, потом бросил взгляд на настольный ежедневник и с облегчением рассмеялся:. Ну слава богу, а то я уж испугался… Круто ты меня развела, просто как лоха вокзального! Но шуточки у тебя, подруга, не для слабонервных начальников. Это хорошо еще, что я крепкий, другой бы на моем месте тебя убил сразу, не глядя на календарь, а потом уж разбирался бы, кто там чего в связи с первым апреля нашутил.

Спасибо, отвлекла и развеселила, хоть что-то радостное в этой мутной жизни… Всё, подруга, вали отсюда, я с бумажками этими совсем зашился. Все оказалось даже хуже, чем она предполагала. Тяжело Юрке, трудно, а она, предательница, в такую минуту бросает его. Он действительно визировал ее рапорт, но за всей этой оперативно-служебной сумятицей успел основательно забыть.

Я не разыгрываю тебя. Вот мой рапорт, на нем твоя виза, и Афонина, а вот отметка секретариата, что за мной не числится ничего секретного, а вот бумажка из поликлиники, о том, что я прошла диспансеризацию. А вот это - карточка-заместитель, я даже оружие уже сдала. Я действительно ухожу в отпуск.

Она помолчала, с тоской глядя на изменившееся Юркино лицо и чувствуя себя последней дрянью, и зачем-то добавила:. Это все-таки моя жизнь, и если я сама о ней не позабочусь, о ней не позаботится никто. Мне нужны эти два с половиной месяца, чтобы заниматься диссертацией. Мне надо утвердить тему, а для требуется собрать чертову кучу бумаг, обсудить сначала на кафедре, потом на ученом совете.

Надо написать рабочую программу и разработать весь инструментарий, и его тоже утрясти с научным руководителем и обсудить на кафедре. Мне надо начать собирать материал. Мне в июне исполнится сорок четыре года, у меня совсем мало времени, и я должна сделать все, чтобы в сорок пять меня не выперли на пенсию погаными тряпками. Если нашему государству и нашему родному министерству наплевать на то, как будет жить человек, который больше двадцати лет ловил преступников ценой собственного разрушенного здоровья, то мне на этого человека не наплевать, я его люблю и должна о нем позаботиться.

Юр, ты меня слышишь? Настя обернулась, чтобы посмотреть, что же эти такое, но не увидела ничего, кроме казенной стены, казенного шкафа и казенной поцарапанной двери. Коротков помотал головой, что должно было означать отрицание. Тебе надо подумать о себе, а не обо мне.

Просто я не представляю, как я справлюсь без тебя. Слушай, а нельзя как-нибудь отодвинуть это дело, а? Ну хоть подожди, пока Афоня из отпуска выйдет, мне тогда гораздо легче будет. В учебных заведениях июль и август - мepтвый сезон, ученый совет не собирается, заседания кафедры проводятся крайне редко, а то и вовсе не проводятся. Бумажки собирать и подписывать дохлый номер, то один чиновник в отпуске, то другой. Если я ухожу с пятого апреля, тo y меня есть шанс успеть все, что я запланировала, а если я буду ждать Афоню, который появится только в середине мая, то я совершенно точно ничего не успею.

Он не понимает, что с нашим министерством будет через месяц, и на всякий случай использует отпуск целиком, а то вдруг потом не удастся. Новый министр - темная лошадка, никто не знает, чего от него можно ожидать. Наш Афоня далеко не уедет, даже, наверное, пределы Москвы не покинет, будет сидеть на телефоне и держать нос по ветру, может быть, и сюда пожалует, в кабинете запрется и будет решать свои личные проблемы.

Только из отпуска он не отзовется и работать не будет, на это не рассчитывай. Тебя может спасти только убийство председателя Госдумы, вот тогда Афоню точно, выдернут на службу. Но и тебе небо с овчинку покажется. Ладно, я уж сам как-нибудь… Но я все равно буду тебе звонить. И приезжать к тебе буду. Ты о своей жизни заботишься - вот и заботься, а я о своей тоже, может, хочу позаботиться. И если мне нужен будет твой совет, твои мозги или хотя бы просто твои уши, я их все равно получу, хочешь ты этого или нет.

Иди поцелуй дядю в щечку и шлепай отсюда, не мешай старшим по званию работать. Настя подошла к нему, поцеловала в макушку, в самую серединку, где светилась проплешина. От Короткова пахло немытыми волосами, усталостью и безысходностью. Не знаешь, какие там правила? Настя сначала втянулась в дискуссию, но почти сразу поняла, что Юркин маневр удался вполне. Не даст он ей никакого честного слова и даже не собирается это обсуждать. Лиля Стасова давно избавилась, от лишнего веса, обременявшего ее детские годы бесконечными обидами на одноклассников, оттачивавших на ее толстенькой фигурке свое неуклюжее остроумие.

Она, конечно, была девушкой крупной, но уж никак не толстой, однако жить продолжала еще по тем, детским, правилам, согласно которым она, Лиля, является эталоном непривлекательности и заинтересовать мало-мальски симпатичного мальчика ни при каких условиях не сможет. И это при том, что у нее было очаровательное лицо, милые ямочки на щеках, появляющиеся, когда она улыбалась, хорошие зубы и густые темно-русые вьющиеся волосы, каскадом спадающие на красивые округлые плечи. Лилина мама, во времена сияющей молодости слывшая одной из самых сексапильных дам в мире кино, обладательница миндалевидных зеленых глаз, невероятных ног и столь же невероятной груди, почитала себя единственным эталоном красоты и искренне считала уродством все, что этому эталону не соответствовало.

А поскольку маленькая круглоглазая толстушка Лиля ему уж точно не соответствовала, то девочке с детства было внушено, что она некрасивая, но зато умненькая и очень способная. С этим самоощущением Лиля и дожила почти до восемнадцати лет, свято уверовав в собственную непривлекательность и утешаясь выдающимися успехами сначала в школе, а теперь в институте, где исправно занималась, намереваясь получить профессию юриста, специализирующегося в области договорного права.

Владислав Николаевич Стасов, Лилин отец, и его вторая жена Татьяна при каждом удобном случае пытались объяснить девушке, что она не просто симпатичная, а очень даже хорошенькая, аппетитненькая и привлекательная, но все было без толку.

Когда я закончу учебу и получу диплом, то через пару лет буду столько зарабатывать, что мужики в очередь выстроятся, чтобы на мне жениться. Стасов и Татьяна приходили в ужас от таких пассажей, им совсем не хотелось, чтобы девочка ощущала свою ценность исключительно в качестве денежного мешочка, но пущенные в детстве ростки развились в такую корневую систему, что удалить сорняки из девичьего сознания одним легким движением руки никак не удавалось.

Мерзкое растение надо было методично травить разными кислотами, но это могло бы быть возможным только при длительном ежедневном общении. А жила Лиля с матерью, к отцу и Татьяне наведывалась нечасто, хотя и регулярно звонила, так что организовать систематическое воздействие на ее искривленное сознание никак не получалось.

В пятницу, после третьей лекционной пары, Лиля до закрытия просидела в библиотеке института, старательно конспектируя монографию, указанную в методичке к семинарскому занятию по теории права. В диспозициях и санкциях она разобралась довольно быстро, на гипотезах же застряла надолго, потому что никак не могла взять в толк, зачем это понятие нужно, если в законодательных актах оно не облекается в словесную форму.

Монография была старой, написанной еще в тысяча девятьсот шестьдесят каком-то там году, но профессор, читающий лекции по теории, настаивал на том, чтобы студенты непременно с ней ознакомились, дабы понять движение теоретической мысли и развитие науки за последние полвека. Преодолев раздел о структуре норм, Лиля закрыла тетрадь, сдала книгу, сунула в сумку читательский билет и вышла из института с твердым намерением немедленно где-нибудь поесть.

Страх перед возвращением ненавистных килограммов диктовал ей свои условия жизни, одним из которых было ничего не есть после восьми. А уже десять минут девятого. Пока она доедет до дома, будет девять, поэтому проблему легкого ужина следовало решать немедленно. Мест для решения указанной проблемы в окрестностях института было несколько, и после недолгих размышлений девушка остановила свой выбор на дешевенькой кафешке, где все, что подавалось, было жутко невкусным, но зато малокалорийным.

Все-таки чтение очень помогает в таких случаях: Лиля с отвращением отодвинула тарелку на край стола и снова подошла к стойке в надежде выискать в меню что-нибудь столь же безобидное по части калорий, но не такое противное. У стены, составив вместе три стола, гужевалась компания молодых людей, они пили пиво, с аппетитом ели сосиски с картошкой и громко и грубо хохотали.

Счастливые, с легкой завистью подумала Лиля, они могут есть по вечерам сосиски с картошкой. А она даже днем не может себе этого позволить. Или сосиски, или картошка, но и то редко и по чуть-чуть, почему-то именно мясо с картошкой прилипают к талии и бедрам мгновенно и накрепко, никакими разгрузками потом не отдерешь. Лиля по собственному опыту знала, что, кроме кляклой мягкой капусты и двух мелко порезанных листиков петрушки, в нем не будет ничего, но все же это лучше, чем тухло-кисло-чесночное месиво подозрительного цвета.

Лиля была здесь не в первый раз, но ее вполне устраивало отсутствие уюта, чистоты и деликатесов. Чем невкуснее еда, тем меньше съешь, и соблазнов никаких, а сидеть здесь долго она не собиралась. Да и дешево, опять же экономия выходит. Водрузив новое блюдо на стол и раскрыв книгу, она погрузилась в тонкости учения киников и даже не сразу поняла смысл слов, прозвучавших прямо у нее над ухом:.

Источник был ничего себе, высокий, только очень худой, даже щеки впавшие. Сейчас будет намекать на материальное вспомоществование. Она была вежливой и хорошо воспитанной девушкой, поэтому не могла сразу послать приставалу по всем известному адресу.

Но при этом комплекс собственной некрасивости вкупе с постоянными наставлениями отца, подполковника милиции в отставке, и его жены, работающей следователем, делали ее практически неуязвимой для любого вида обмана. Лиля Стасова была не только умна, но и патологически недоверчива. Я знаю здесь неподалеку классное местечко, закрытый клуб, туда пускают только своих, поэтому нежелательного контингента там нет и быть не может. Приставала с видом голодающего уже не стоял у нее за спиной, а сидел за ее столиком и пытался поймать взгляд девушки.

Некрасивая дочка богатеньких родителей, такой скажи пару-тройку комплиментов - и можно брать ее голыми руками, тащить в дорогой клуб и разводить на бабки. Оттянуться по полной, выпить, нажраться от пуза, даже, может, травки прикупить удастся за ее счет, а потом - арриведерчи, любимая, увидимся как-нибудь. Этот вопрос она обожала. Отвечать на него ее научила тетя Настя Каменская, давно еще, когда Лиля заканчивала девятый класс.

Он не понял смысла вопроса и, судя по лицу, мысленно повторял его, пока не сообразил, о чем речь. Этого времени Лиле хватило, чтобы убрать учебник в сумку и встать из-за стола. Бледнолицый приставала тоже поднялся и загородил ей дорогу. От нее не укрылось, что голос его стал резче и грубее. Значит, не просто голодный, а еще и наркоман, которому срочно нужны деньги на дозу.

Он уже определил некрасивую девушку в категорию легкой добычи и мгновенно озверел, почуяв, что дело срывается. С озверевшим человеком нельзя пытаться справиться силой, этому Лилю тоже учил отец. Его надо попробовать обмануть. Только мне парад нужно навести. Люблю смотреть, как девочки красятся. Я хочу быть красивой для тебя, но тебе совсем не обязательно знать, какими хитростями это достигается. Ты кофейку попей пока, а я в туалет пойду. Он попытался схватить ее за руку, но Лиля ловко увернулась и быстро прошла в дальний конец зала, где находился туалет.

Туалетная комната была далеко не стерильным и не самым ароматным местом на свете, но в данный момент это девушку не смущало. Заперев дверь, она быстро набрала на мобильнике номер такси. Диспетчер связалась с кем-то и уже через полминуты сообщила Лиле номер машины, которая, к счастью, находится всего в двух кварталах и через пару минут подъедет. И никакие мужчины, которые тоже могут попытаться сесть в машину, со мной не едут. Я студентка, мне семнадцать лет, ко мне пристал какой-то псих, дайте мне возможность уехать домой!

Ей было все равно, что говорить, она могла бы назваться кем угодно, хоть дочерью президента страны, важно было заставить женщину из службы такси слушать и отвечать, потому что пока она слушает Лилю и отвечает, она не отменяет вызов, а это означает, что машина вот-вот затормозит у дверей кафе. Лиля несла какую-то околесицу, тихонько приоткрыв дверь туалета и выглядывая наружу. Вон он, голодающий, сидит, глаз не сводит с двери, украшенной пластмассовой табличкой с латинскими буквами WC.

Едва на месте себя удерживает. От туалета до двери на улицу расстояние небольшое, и Лиле наверняка удастся преодолеть его быстрее, чем бледнолицый псих успеет сообразить, в чем дело, добежит до выхода, перехватит, Лилю и устроит отвратительную сцену. Помощи ей ждать не от кого, местная молодежь наверняка знает бледнолицего и будет отстаивать его интересы, работники кафешки отвернутся, и сделают вид, что ничего не происходит, и уж тем более не станут вызывать милицию, им эти разборки ни к чему.

Таксист тут же развернется и уедет, он тоже приключений на свою голову не ищет. Куда ни кинь - всюду клин. Так что вариант только один: Какая удача, что это - дешевое кафе, где посетители сами расплачиваются у стойки, потому что если бы сейчас еще и проблема неоплаченного счета висела, то было бы совсем… ну, одним словом, совсем никуда. В телефонной трубке визгливый женский голос продолжал учить Лилю жизни, объясняя, что в семнадцать лет надо ходить в институт и слушаться маму с папой, а не попадать в ситуации, когда… Господи, вот не лень же ей, сердито подумала Лиля, прижимая трубку к уху.

Столько энергии тратит на совершенно незнакомую девицу. А ведь на работе сидит. Заняться, что ли, нечем? Или ей только показалось? Отсюда ничего не видно, приходится ориентироваться на звуки. Если это такси, которое она вызвала, то нельзя, чтобы оно стояло возле кафе слишком долго, у психа могут появиться насчет машины всякие идеи.

Например, выйти и ждать у такси, чтобы вместе ехать в клуб. Или заподозрить, что машина пришла именно за ней. Пока что он смотрит только на дверь туалета, но в любую секунду может перевести глаза на окно и тогда… Все. Лиля распахнула дверь и во весь дух кинулась к выходу. От страха и напряжения она ничего не видела и не смогла понять, стоит на улице машина с шашечками или нет.

Дома Лиля довольно быстро пришла в себя и даже посмеялась над своим приключением, похвалив себя за находчивость и за то, что хорошо усвоила папины уроки. Матери она ничего не рассказала, потому что Маргарита Владимировна, как обычно, пришла поздно, а Лиля любила рано ложиться и рано вставать. Утром она съела творог и йогурт, выпила чашку кофе без сахара и уже натягивала джинсы, когда позвонил отец. Никаких уличных знакомств, никаких ночных клубов, никаких сомнительных ситуаций, после занятий - немедленно домой.

Голос у него был холодным и злым, и девушка испугалась, что отцу каким-то образом стало известно о ее вчерашнем приключении. Как он мог узнать? Столько лет проработал в уголовном розыске, а последние девять лет - в частных сыскных и охранных структурах. А если чего-то не знает прямо сейчас, то узнает через полчаса, это всего лишь вопрос времени. Сегодня ночью неподалеку от твоего института убита девушка, ваша студентка.

Там рядом клуб какой-то третьеразрядный, она туда с кем-то пришла, а потом ее нашли убитой. Я прошу тебя быть предельно осторожной, слышишь? Улыбка получилась натянутой, губам стало больно, а лицевые мышцы заломило. Хорошо, что отец не видит. Положив трубку, Лиля некоторое время постояла в задумчивости, не замечая, что одна штанина джинсов натянута на ногу, а вторая свисает и наполовину лежит на полу.

Ту неизвестную студентку господи, она даже не спросила у папы ее имя, а вдруг это ее однокурсница, хорошая знакомая! А к Лиле вчера пытался пристать безденежный наркоман в надежде поживиться за счет наивной дурочки, у которой водятся деньги. Больше она ни за что не пойдет в это кафе одна. Он, вчерашний-то, ее запомнил и может попытаться мелко и гадко свести счеты, но этого, в принципе, можно избежать.

Если уж так необходимо заниматься в библиотеке допоздна, то надо сразу вызывать такси прямо к институту и уезжать домой. Или договариваться с кем-нибудь из сокурсников, чтобы уходить вместе. В общем, проблема решаема. Надо только не поддаваться панике и не делать глупостей. А если это не совпадение? Если тот псих - действительно псих, убийца, маньяк? Он выискивал себе жертву, остановил свой выбор на Лиле, но Лиля обманула его и сбежала.

И он убил другую девушку. Но теперь он понимает, что Лиля его помнит, и может опасаться, что она обо всем догадается. Она узнает про убийство студентки и догадается, что видела убийцу. Вообще- то тетя Настя Каменская рассказывала, что если маньяк настоящий, который убивает, руководствуясь неистребимым и неуправляемым желанием убить, то он никогда не будет убирать свидетелей.

Он убивает не по плану, а по велению внутреннего голоса. Но это если маньяк совсем уж настоящий. Такие вполне способны к планомерным действиям и к устранению свидетелей. Вообще-то надо бы позвонить тете Тане и тете Насте и поспрашивать у них про маньяков поподробнее. Если сказать, то отец запрет ее дома, да еще охрану на лестнице поставит, пока этого психа не выловят.

Конечно, соблазнительно не ходить в институт по уважительной причине, можно расслабиться, не заниматься учебой, а всласть начитаться, потому что книжек, купленных и непрочитанных, скопилось море. И никуда не ходить, валяться целыми днями на диване, укрывшись пледом, с книжкой в руках… Бывает же такое счастье! А потом придется сдавать отдельно каждую пропущенную тему, да не на семинаре, когда могут и не спросить, а один на один с преподавателем.

Сколько будут ловить маньяка? Хорошо, если месяц, за месяц можно и начитаться досыта, и пропущенных тем окажется не так много, вполне можно будет за недельку постепенно все отработать. А если его будут ловить год? А если три года? Папа рассказывал, что одного такого маньяка не могли поймать почти двадцать лет.

Он все эти годы насиловал и убивал, а его все ловили и ловили…. Настя уже видела ее раньше, когда приезжала на кафедру но никогда не доводилось ей наблюдать за Ларисой так долго, в течение целых сорока минут без перерыва. Наблюдение было любопытным и немало развлекло Настю, изнемогавшую в ожидании светлой минуты когда ее будущий научный руководитель профессор Городничий соизволит принять ее.

Профессор пока был занят, во всяком случае, именно так утверждала Лариса, занимавшая форпост в комнатке, из которой одна дверь вела в коридор, а две другие - в кабинеты начальника кафедры и профессора Городничего. За последние сорок минут она распечатывала этот план дважды и носила кому-то показывать, возвращалась злая и, с возмущением потрясая исчерканными ручкой листками, принималась вносить правки.

А я - опять переделывай. Бумага, между прочим, заканчивается, по сто раз распечатывать - не напасешься, а у меня последняя пачка на исходе. Потом сами же орать будут, что печатать не на чем. У нас на кафедре профессора материалы с чужими правками даже в руки не возьмут!

Документ должен быть чистым. Правки же от руки делаются, а наши профессора в чужом почерке ковыряться не любят. Считают это ниже собственного достоинства. Сто лет назад, когда еще компьютеров не было и все печатали на машинках, тогда никто не капризничал, с пониманием относились, что перепечатывать долго, время теряется, тогда не только правки от руки смотрели, а вообще весь материал целиком можно было ручкой написать.

А с этими компьютерами все как с цепи сорвались, министрами себя возомнили. Несмотря на ворчание и замысловатый окрас волосяного покрова, работала Лариса на удивление быстро, и размышления вслух никак не сказывались на скорости внесения поправок в текст.

Я просто хорошо выгляжу. Я здесь с девяносто второго года корячусь. Шестерых начальников кафедры пересидела. Столько лекций, пособий и монографий по криминологии за это время напечатала, что знаю предмет лучше их всех, - она мотнула головой в сторону кабинетов, - вместе взятых.

Думаете, я не знаю, почему каждый из них в список литературы свои правки вносит? Честолюбия-то выше крыши, а отдуваться мне. Вот бумагу всю изведу на этот план, будь он неладен, а потом ко мне же претензии, мол почему протокол заседания кафедры не напечатан и в дело не подшит. Или почему фондовая лекция до сих пор не сделана, ее уже три дня как обновили, а обновленного варианта в папке нет. И снова я виновата. А кто-нибудь из них хоть одну пачку бумаги принес на кафедру?

Это я должна заявку писать на бумагу, по инстанциям с этой заявкой носиться, высунув язык, все подписи собрать, снабженцам отдать и ждать, пока они закупят и привезут. Она прониклась трудностями лаборантки Ларисы, но ещё больше авансом пожалела себя: Это Настя уже слышала с самого начала.

Но хотелось бы понимать, надолго ли. Распахнулась дверь кабинета начальника кафедры, Настя вздрогнула и машинально съежилась. Он был одним из членов комиссии, принимавших у нее кандидатский экзамен, и она до сих пор не могла без ужаса и отвращения к себе самой вспоминать эту историю.

Лариса выпорхнула в коридор, начальник кафедры зашел в кабинет к Городничему, пробыл там не больше минуты и вернулся к себе. Дверь в кабинет профессора оказалась притворенной не до конца, и до Насти стали доноситься голоса. Тенорок Городничего она узнала сразу, а вот второй голос показался ей смутно знакомым.

Она могла бы дать голову на отсечение, что несколько месяцев назад слышала этот голос, и не один раз. Но обладателя его вспомнить никак не могла. Если бы я мог сам это сделать, я бы вас не грузил. Или осуществляет посредничество, разумеется, небескорыстное? И опять же интересно, за что может брать взятки профессор кафедры криминологии высшего учебного заведения системы МВД? И еще интереснее, кто же это такой со знакомым голосом эту самую взятку ему дает?

Все кругом воруют, вся политика - это борьба за место, на котором можно побольше украсть. Вот ты, кстати, за кого голосовал на выборах? И отозвался, как Насте показалось, слишком уж поспешно. Кого ни спрошу - никто голосовать не ходил, ни один сотрудник нашей кафедры, ни один мой знакомый!

А нам втюхивают, что явка избирателей была достаточно высокой, чтобы считать выборы состоявшимися. Кто же тогда голосовал, если никто на участки не ходил? А ты заметил, какой у председателя Центризбиркома вид был ночью, после голосования? Какой вы хотите, чтобы у него был вид ночью-то, да после напряженного рабочего дня? Профессор Городничий, точно так же, как незадолго до этого начальник кафедры, прошел мимо Насти, полностью ее проигнорировав, и скрылся в кабинете руководства.

А в посетителе Настя узнала следователя, Недбайло, вместе с которым несколько месяцев назад работала по делу об убийстве жены предпринимателя. И насколько Настя могла припомнить, четырнадцатого марта он вовсе даже и не дежурил, поскольку именно в день выборов Президента она была в составе оперативно-следственной группы на выезде на место тройного убийства, случившегося аккурат на той территории, на которой работал Артем Недбайло, и дежурным следователем в тот день был совсем другой сотрудник.

А врать-то нехорошо, некрасиво, как сказал бы любимый Настин коллега Сережа Зарубин. В отличие от профессора, Недбайло не стал делать вид, что не заметил Настю или не узнал ее. Более того, он даже, кажется, обрадовался встрече. Буду пытаться под его руководством написать диссертацию. А вы, Артем Андреевич? Брат жены купил машину и не может ее на учет поставить. Очереди безумные, никто ничего не знает, справок не дают, он два раза с работы на целый день отпрашивался - все без толку.

В третий раз его начальник не отпустил, еще и пригрозил уволить за прогулы. А у дядьки какой-то блат есть, я к нему уже пару раз обращался. Двоюродный, правда, но все равно же родственник. В ГАИ что от фирмы, что от частных лиц деньги берут одинаковые, но если через дядьку, то хотя бы на оплате услуг фирмы можно сэкономить. У него сосед по гаражу работает в ГИБДД, в которой ставят на учет любые машины независимо от места прописки владельца.

Так что, кстати, имейте в виду, Анастасия Павловна. Артем Андреевич, а можно нескромный вопрос? Артем расхохотался, и его обычно строгое точеное лицо вдруг превратилось в мальчишескую озорную физиономию. Если вы собираетесь писать диссертацию под руководством моего дядюшки, то вам небесполезно будет знать, что он никогда ничем не бывает доволен. Все вокруг сволочи, это раз. Все воруют, это два. Страну развалили, это три.

Результаты выборов предопределены заранее и подтасованы, это четыре. В России сегодня нет ни одной реальной политической силы, которая могла бы привести нас к такому будущему, которое устроило бы моего дядюшку. Поэтому если иметь неосторожность ответить ему на вопрос, за кого ты голосовал, ты рискуешь получить в ответ лекцию на тему о том, какой ты козел и как неправильно ты поступил.

Поэтому проще сказать, что вообще не ходил на выборы. Я уверен, что все, к кому дядька с этим вопросом приставал, именно так и думали, потому и сказали, что не голосовали. Я, во всяком случае, наврал ему как раз из этих соображений. Конечно же, у меня есть свое мнение, и я его выразил путем тайного голосования. Но обсуждать это мнение с Олегом Антоновичем - себе дороже. Так что осторожней, Анастасия Павловна, следите за речью, когда будете общаться с ним, а то он вас в три секунды задолбает.

Избегайте любого намека на политику. Мы же не на службе. Тем более вы меня застукали, когда я занимался неблаговидным делом - посредничеством во взяточничестве. И я немедленно побегу в управление собственной безопасности доносить на вас и на вашего дядю. А вы потом подошлете ко мне наемных громил или даже убивцев, чтобы лишить меня возможности отстаивать честь российского милиционера.

Черт, Артем, а ведь в самом деле, нас всех просто в угол загоняют, вынуждая давать взятки, а потом с пафосом заявляют о необходимости всенародно напрячься в борьбе с коррупцией. Ведь мы же с вами юристы, профессионалы, у нас должно быть развитое правосознание, я знаю о том, что вы и ваш дядя участвуете во взяточничестве, и вам не стыдно, а мне не противно. Во как нас жизнь-то поуродовала, а? Следователь собрался было что-то ответить, но из кабинета начальника кафедры появился Городничий и недовольно поморщился, увидев племянника.

Из кабинета профессора Городничего Настя вышла примерно через час совершенно обескураженной. Во-первых, Олег Антонович, как выяснилось, обладал превосходной памятью, посему надеждам на то, что он забыл Настин позор на экзамене, сбыться было не суждено. Во-вторых, он вовсе не считал Настю непроходимой дурой, ее взгляды еще тогда, во время экзамена, показались ему любопытными, и он полагал вполне возможным поставить ей высокую оценку, однако у него в тот день сильно болела голова, а вступать в дебаты с профессором Славчиковым, настаивавшем на двойке, ему не хотелось.

Сегодня у нас понедельник, пятое апреля. Давайте встретимся в четверг, восьмого, вы принесете первый вариант рабочей программы. Настя печально брела по бесконечным запутанным лабиринтам коридоров, похожих один на другой, и никак не могла найти выход. Все двери казались ей одинаковыми, в какой-то момент она обнаружила, что, попала в другой корпус, и совершенно растерялась.

Ей пришла, в голову странная мысль о том, что все указывает ей на ее чужеродность и ненужность этому высоконаучному учреждению. Если верить Городничему, она никогда не сможет написать диссертацию, потому что она не поняла даже половины того, что он ей говорил. И здание какое-то недружелюбное, непонятно, как оно спроектировано, и где что находится, и как пройти, и как выйти. Все, все твердит, да что там твердит - в голос кричит ей: Одним словом, уноси, Каменская, ноги, пока не поздно.

Сейчас, Асенька, мне нужно еще минут десять, я закончу и буду готов выслушать твою скорбную песнь. Ну вот, и мужу она тоже не нужна. У него работа, наука, лекции, монографии, ученики с их диссертациями, а жена на последнем месте, на каком-нибудь триста двадцать восьмом… Стоп, Каменская, у тебя уже и слезы на глазах появились! Ну-ка прекращай эти глупости, ты уже несколько месяцев назад все поняла про слезы и тотальное ощущение собственной ненужности и никчемности, и незачем снова к этому возвращаться.

Все нормально, все в порядке, радуйся, что у твоего мужа есть работа, которой он занимается успешно и, что самое главное, с неугасающим интересом. Ладно, пусть у тебя не все в порядке, но у Лешки-то все в полном шоколаде, так что ж тебе не порадоваться за него? А заодно и за себя, давай-ка вдохни поглубже и поблагодари судьбу за то, что в твоей квартире, рядом с тобой живет талантливый ученый-математик, который любит свое дело и иногда даже получает за него более чем приличные гонорары в валюте, а не унылый безработный ворчун, валяющийся целыми днями на диване, уставившись в телевизор или в газету, и клянущий на чем свет стоит новую власть и новые порядки, лишившие его надежд на престижную работу и завидную карьеру.

А еще ведь муж у тебя мог спиться и стать бытовым пьяницей или даже, не приведи господи, алкоголиком, углублялся бы в многодневные запои, уносил из дома вещи и деньги, приводил сюда собутыльников. Вон сколько женщин с такими мужьями мучаются, а тебе судьба послала нормального, вменяемого, непьющего, так что не ропщи понапрасну. А еще, между прочим, бывают мужья, которые таскаются по бабам и приносят домой чужие запахи, чужие слова, чужие мнения и вкусы, а случается, и чужие болезни.

Тебя и от этого бог отвел. Ты что, не понимаешь, какая ты на самом деле счастливая? Настя так и сделала. Уселась на кухне за стол, налила себе чаю. Хорошо, что кухня маленькая и до чайника можно дотянуться, не вставая, и зашуршала конфетными обертками. И откуда в человеке, и особенно в женщинах, эта неистребимая привычка подслащивать пилюльки? Чуть что не так - сразу за сладенькое хватаемся.

Говорят, ученые целые трактаты уже давно опубликовали о причинах этого явления, то есть все все понимают, но делать продолжают. Одним словом, наука своим чередом течет, а жизнь - своим, другим каким-то. Я в этом мире столько лет варюсь, что было бы просто странно, если бы я не догадался. Тебя пугали, что ты не сможешь написать диссертацию? Это все элементарно, это азы работы с аспирантами.

Хотя в вашей системе аспиранты называются адъюнктами, суть не меняется. Девяносто пять процентов научных руководителей xoтят иметь мальчиков на побегушках. А как заставить своего аспиранта бегать по поручениям, возить на машине, ездить на другой конец города, чтобы взять-отдать-передать какую-нибудь книгу, папку, сверток, сто рублей? Как сделать так, чтобы он взял твой паспорт и вместо тебя ехал в кассу покупать билет?

Как сделать, чтобы он в любое время дня и ночи готов был все свои дела бросить и ехать за тобой на дачу, потому что ты выпил и сесть за руль не можешь? Или мотался по всему городу в поисках нужного тебе лекарства?

Да мало ли какие нужды бывают у научных руководителей! Нужно было убедить тебя в том, что ты не такая уж умная, как сама о себе думаешь, и без усиленной помощи дяденьки руководителя тебе не справиться. Так что ты сейчас напишешь обоснование темы и рабочую программу, а он тебе ее завернет, да еще и с довольно резкой и оскорбительной критикой.

Переделывать будешь раз пять, не меньше, пусть это не будет для тебя неприятной неожиданностью. Не смей думать, что ты глупая, просто помни, что это - его игра и его тактика в данной игре. Руководитель целенаправленно формирует у тебя чувство неуверенности в себе и глубокой благодарности к нему, далее по тексту. Например, диссертацию собирается написать человек, к этому совершенно не способный и это понимающий. Тупой, одним словом, или совсем неграмотный, или не имеющий соответствующего образования.

То есть образование у него высшее, но по другому профилю. Из таких можно веревки вить, надо только сразу дать понять, что добрый дядя руководитель во всем поможет, все подскажет, всему научит. Haпример, сделать несколько замечаний по рабочей программе, отправить на доработку, потом опять и опять, и потом сказать: Научному-то руководителю, доктору наук, эту программу написать - раз плюнуть, а несчастный аспирант считает, что ради него был совершен подвиг.

И все, он твой. Делай с ним что хошь. Если он сам совсем ничего не может, то что же, научный руководитель ее напишет? Человек учится в аспирантуре еще год, и снова либо его отчисляют, либо руководитель его спасает. Либо человек заканчивает аспирантуру с ненаписанной диссертацией и исчезает, либо рано или поздно представляет в ученый совет работу, которую ему кто-то написал.

Аська, ты меня прости, убогого, тебе, конечно, интересны высокие материи и всякое разное из мира науки, но я грубо и примитивно хочу жрать. Давай уже будем ужинать, а? Тем более ты на два с половиной месяца ушла из милиционеров в домохозяйки. Поскольку я мужчина и обладаю некоторой физической силой, то продукты я принес и даже частично приготовил.

Но разогревать, подавать на стол, делать салаты и резать хлеб с сегодняшнего дня будешь ты. До тех пор, пока не закончатся твои два слитых воедино чудесных, прекрасных, восхитительных отпуска. Я предупредил тебя сейчас. Жизнь адъюнкта - это совсем другая жизнь, пусть даже ты и адъюнкт-заочник, вот и начинай новую жизнь с новыми привычками. Вообще- то Настин муж неплохо владел собой, но сейчас, чтобы не расхохотаться, глядя на ее растерянное лицо, ему пришлось запихнуть в рот целый пучок зелени.

Вкусные, говорит, были пирожки-то. Что особенного в том, что он тебе позвонил? Я его предупредила, что ты меня к телефону подзывать не будешь, чтобы даже и не надеялся. Видишь, какой я покладистый. И не думай, пожалуйста, что, если ты будешь сидеть и разговаривать со мной, ужин сам разогреется и подастся на стол. Давай, любимая, отринь сомнения и вперед. Начни с малого, приготовь ужин, потом попробуешь сочинить рабочую программу, а там, глядишь, и до диссертации дело дойдет.

Она поняла, что надеждам сбыться не суждено и придется как-то приспосабливаться к новым обстоятельствам. Открой холодильник, обозри содержимое, прояви здоровую фантазию и прими решение. Настя открыла холодильник и с тоской принялась оглядывать круглые помидоры, покрытые пупырышками огурцы, глянцево-красные болгарские перцы и пучки разнообразной зелени.

В принципе, ничего сложного. В миске замаринованные куски мяса, их надо ухитриться как-то пожарить, чтобы не сжечь, не пересушить и не получить стейк с кровью. По сравнению с проблемой мяса салат - просто детские игрушки. У Лешки есть какие-то свои секреты, благодаря использованию которых отбивные у него получаются сочными и вкусными. Или ты настаиваешь на том, чтобы я всю науку познавала путем проб и ошибок?

И в части рыбы тоже. Я даже готов прочесть тебе отдельную лекцию по технологии тушения овощей. И почему именно сейчас? Это внесет в нашу с тобой размеренную жизнь некоторую пикантность. И потом, это же всего на два с половиной месяца. Хотя если ты войдешь во вкус, то я готов продолжить эксперимент, когда ты снова вернешься к своим трупам.

Я принципиально не буду мыть руки, приходя с работы, и с этих рук ты будешь принимать корм! И почему она решила, что салат - это просто? Наверное, это просто, когда нож в руках у Лешки, а она смотрит со стороны и наивно полагает, что все получается само собой: Из огурца у нее получились корявые шайбы, которыми можно было голову пробить, помидор давился прямо под ножом, превращаясь в заготовку для томатного сока, перец при первом же нажатии сломался с сочным хрустом, и вместо колечек из-под ножа выходили какие-то кривые полоски, смутно напоминающие рахитичные ножки.

О зелени и говорить нечего, она все время выскальзывала из пальцев и норовила упасть на пол. Ничего, утешала себя Настя, я способная, несколько дней потренируюсь и буду строгать силос не хуже Чистякова. А может, даже и лучше! И снова, второй раз за этот день, ее посетила мысль, показавшаяся совершенно бредовой: Назвать ее красавицей было бы трудно, но молодость привлекает свежестью, которая компенсирует многие недостатки. Свет вращавшегося прожектора с равной периодичностью касался ее волос, и рыжая, умело начесанная копна в такие мгновения вспыхивала золотым цветом.

Игорь по-воровски нахально оглядел зал и встретился с ней глазами. Понял, что она видит его, и улыбнулся. Заметил как дрогнули ее губы. Тогда он решительно шагнул к ней. Ответ был не совсем правдивым. Звали ее Алла, но это имя казалось девушке не очень романтичным, и она предпочла другое. Алла не была недотрогой. Все правила танцевальных вечеров в дискотеке она знала прекрасно и строго их придерживалась.

А правила формулировались с предельной простотой. Коли девушка не дала согласия выйти с кем-то на пятачок потоптаться — никто не мог предъявить ей претензий. А уж если она согласилась, то кочевряжиться не полагалось. Потанцуешь немного, пригласят выйти из зала — ничего не поделаешь, надо идти.

Впрочем, и все дальнейшее, что могло произойти, Алену давно не пугало. Это раньше ханжи и лицемеры для нормальных, естественно-исторических отношений полов придумали оскорбительные определения, которые было стыдно произносить вслух. В век телевидения и всеобщей компьютеризации секс стал делом универсальным, простым и понятным. Однажды ночью он пришел к ее киоску с проверкой. В позднее время, когда отливал поток покупателей, продавщицы пытались спать. Юсуф-оглы строго следил за их дисциплиной, поскольку его интересовала прибыль, а не убытки.

Он тихо подошел к киоску с темной стороны улицы и немного постоял у витрины, надеясь, что продавщица его заметит. Алену к этому времени изрядно разморила усталость. Она уселась в углу ларька на коробку с баночным пивом и дремала, то и дело роняя голову на грудь.

Алена поняла — ей грозит увольнение. До нее уже двух девчонок Юсуф-оглы выгнал взашей за самые малые прегрешения. Алена благодарно уткнулась носом в его плечо. Она не догадывалась, что при некоторых обстоятельствах такого делать не следует.

Юсуф-оглы понял такое движение по-своему. Он обнял Алену двумя руками, прижал к себе. Та почувствовала неладное и попыталась вырваться из его объятий. Она извивалась, упиралась в его грудь ладонями. Но Юсуф-оглы повалил ее на пол. Падая, они задели сложенные в штабель банки с консервами и пивом. Те рассыпались, глухо гремя по полу. Он просунул руки под полы ее халата. Она забила ногами, словно крутила педали велосипеда.

Он рванул халат в стороны, разом оборвав с него все пуговицы. Алена запищала, поняв что оказалась раздетой. Прозрачные трусики не шли в счет, поскольку кроме них на ней ничего не было. Бюстгальтер в жаркие дни она не носила. Вторая, свободная рука Юсуфа-оглы скользнула вниз, нащупала упругую выпуклость груди, сильно сжала ее. Боль, которую он ей причинил, сдавив грудь, к ее удивлению оказалась приятной. Юсуф-оглы черный, с колючей, небритой мордой исходил избыточной силой. От него остро воняло круто перебродившим потом и кислым запахом почти сгнивших на ногах носков.

В экстазе он скрипел зубами, кусался, бормотал азербайджанские слова — то ли матерился, то ли молился, Алена не понимала. Все искупило чувство, которое опрокинуло в ее глазах весь мир, заставило его вращаться бешено и неутомимо, сверкать искрами боли и сладости…. Игорь сразу ощутил очарование деревенской богини. Он увел ее с дискотеки, кивнув друзьям — мол, подождите, приеду заберу вас. Они проехали в дачный поселок Лужки. Оставив машину неподалеку от двора, в месте, которое указала Алена, они прошли к дому.

Стараясь не греметь ногами, поднялись на широкую веранду. Остановились у перил балюстрады. Игорь обнял девушку за широкую гибкую талию. Сквозь тонкую ткань платья чувствовалось живое тепло пышного тела. Согласившись на то, чтобы ее проводил домой незнакомый городской парень, она заранее знала, что может за этим последовать.

Знала, но не могла устоять от волнующего желания, которое ей было известно уже давно. Ко всему, она считала, что репутация девушки, которая уходит с дискотеки домой одна, не украшает. Уже на другой день она могла услышать за спиной осуждающее шипение подружек: Но это было так, данью моде на некоторую скромность. На самом деле ей было приятно, и она млела, испытывая приближение обжигающего тепла.

Игорь притянул ее к себе и зажал рот поцелуем. Она засопела, податливо прижалась к нему животом, ответила на поцелуй легким касанием языка, сделала легкое провоцирующее движение бедрами…. Томное облако обалдения затягивало сознание Игоря приятной греющей пеленой. Дурман окатывал тело жаркими волнами. Предвкушение сладостного ожога заставляло его торопиться.

Бессвязно бормоча непонятные слова, мусоля мокрыми теплыми губами большое упругое ухо Алены, Игорь быстро двигал руками, судорожно ласкал подрагивавшее от возраставшего напряжения тело. Аленка лежала на полу, закрыв глаза. Она не ожидала такой стремительности и напора от городского черноголового мальчика, думала, что ей в какой-то момент возможно придется помочь ему преодолеть неизбежную робость, но быстрота, с которой развивались события, покорила ее, заставила раствориться в тепле сладостного ожидания.

Она откинулась назад и легла спиной на пол веранды. Расширившимися глазами он разглядывал молодое и оттого казавшееся особо привлекательным тело. Сладкое, белое оно матово светилось в тусклом свете, который отбрасывал фонарь, скрытый деревьями. Алена лежала закрыв глаза. Она согнула ноги в коленях и раздвинула их. Игорь тронул ее острые упругие груди, провел ладонью по животу. Желание, будоражившее его, нарастало, но он сдерживался, давая огоньку заняться пожаром.

Алена, не открывая глаз, протянула к нему руки, положила их на его бедра, потянула к себе, и почти сразу начала раскачиваться. В какой-то момент она потеряла контроль над собой, дернулась, забилась в мучительных судорогах и вдруг дико заголосила. Дверь, которая вела с веранды в дом, распахнулась. В прямоугольнике яркого света возникла темная фигура женщины.

Она увидела, что происходило на веранде, сделала шаг вперед, нагнулась, схватила Игоря за плечи. Женщина резко дернула Игоря вверх, отрывая от дочери. Но того, что произошло затем, она никак не ожидала. Игорь вырвался из ее рук, вскочил. До тебя тоже дойдет! Дым дурмана уже заполнил мозги Игоря густой непрозрачной пеленой, которая замутила, остатки и без того извращенного разума.

Кровь, перетекшая в нижнюю часть живота, сильно напружинила, напрягла естество. И чем сильнее оно твердело, тем слабее становились внутренние тормоза, сдерживавшие инстинкты агрессии. Не обращая внимания на Алену, которая с растерянным вином все еще лежала на полу, Игорь шагнул к матери.

В руках он держал охотничий нож с костяной рукояткой. Это оружие он всегда носил с собой, зная, что оно придает ему чувство превосходства и защищенности. Игоря это довело до неистовства: Он сделал ложный замах. Женщина чуть отшатнулась, и тогда он нанес ей сильный удар кулаком в челюсть. В голосе женщины звучал не испуг — изумление. Она до сих пор не поняла всего, что происходило.

Нормальный человек, имея дело с обалдевшим от дури наркоманом, оценивает его поведение обычными мерками и сильно ошибается. Игорь ударил женщину еще раз — и свалил ее на пол. Заорал дико и в то же время весело:. Он бросил взгляд на свой неудовлетворенный сучок, торчавший из куста бурой кучерявой шерсти под животом и радостно загоготал. Она уже поняла — происходит нечто невероятное. Она вдруг утратила всякую способность сопротивляться Только тихо скулила, как продрогшая собачонка, выброшенная хозяином из теплой комнаты на мороз.

Игорь, ощутив прилив небывалого возбуждения, стал рвать на ней одежду. Он бормотал что-то бессвязное, скрипел зубами, рычал. Хват за ворот, и халатик с треском распахнулся. Стукнули пуговки, разлетаясь по полу. Он увидел перед собой белое тело женщины, тяжелые бугры грудей с розовыми пуговицами сосков, впадину пупка….

Трусы не поддались и не порвались. Тогда он потянул их вниз, стягивая на ноги. Женщина ожесточенно задергалась, забрыкалась, начала размахивать руками. Она не желала сдавать последнюю баррикаду. Она царапнула щеку насильника, оставив на ней красные следы ногтей. В ярости Игорь наотмашь ударил женщину ребром ладони по горлу. В этот момент, пришедшая в себя Алена вскочила с пола и набросилась на Игоря со спины.

Она пыталась схватить его за шею, оттащить от матери. Тот, не осознавая что происходит, зная лишь одно — на него напали, отмахнулся ножом. Сталь клинка вошла в тело девушки. Она истошно вскрикнула от неожиданной боли, ноги подломились. Она упала сперва на колени, потом ткнулась лицом в пол веранды. Не обращая на нее внимания, Игорь стал наносить ножом удары в бок женщины, лежавшей под ним.

Он рычал от ярости, захлебывался бессвязными словами. И это продолжалось до мгновенья, пока его не сотрясла судорога освобождения…. Несколько минут он лежал на полу, приходя в себя. Потом встал и побрел к машине. Только выбравшись на шоссе, Игорь стал приходить в себя, вспоминать что произошло.

В уме, в лихорадочном борении путанных мыслей, рождался план, позволявший уйти от ответственности. Надо было бросить машину, загнать ее в место, где ее трудно найти, потом сказать, что ее угнали и остаться в стороне от случившегося. Подходящее место найти удалось без труда. Он подогнал джип к краю крутого откоса, под которым лежал глубокий овраг. Заглушил мотор, выключил передачу, вылез из машины, зашел сзади и толкнул ее вперед.

Джип стал медленно сползать вниз. В американских фильмах, где показывали автомашины, слетавшие под откос, их падение обязательно сопровождалось эффектными взрывами. Над столкнувшимися лимузинами вверх взмывали огромные клубы оранжевого огня и черного дыма. Взвивался гриб, похожий одинаково на ядерный взрыв средней мощности и вулканическое извержение. Раскатистый грохот сотрясал воздух.

Вверх и в стороны из клуба огня и дыма со свистом разлетались рваные куски металла. Короче, все выглядело жутко и впечатляюще. Когда джип, подпрыгивая на неровностях, покатился под обрыв, Игорь, повинуясь инстинкту самосохранения, упал на и землю, прижался к траве.

Стать жертвой взрыва собственной машины ему не хотелось. Не поднимая головы, он прислушивался к звукам, которые доносились из темноты. Там шуршали кусты, через которые прорывался джип, скрипели камни, задетые колесами, брякала распахнувшаяся на ходу дверца. Дождавшись, когда все стихнет, Игорь собирался уйти, как вдалеке по дороге, которая тянулась в гору, за перегибом высоты размашисто полоснули по темному небу яркие лучи фар.

В последний раз дождь шел два дня назад, но земля и трава в овраге оказались сырыми. Левой рукой он попал в грязь, липкую и скользкую. Чертыхаясь, замер на месте, боясь выдать себя движением. Судя по гулу мотора, машина приближалась. Зеркальный отражатель, вращаясь, кидал в стороны синие тревожные всполохи.

Внезапно Игорь дернулся и застонал. Острая боль пронзила икру правой ноги — ее сковала судорога. Действие дури кончалось и тело переставало быть таким же энергичным и послушным, как час или два назад. Сознание медленно освобождалось от дурманящего тумана. Игорю вдруг стало страшно. Сердце колотилось, в висках застучало гулко и болезненно. Повинуясь первому порыву, он вскочил и бросился в поле. Сперва он бежал не разбирая дороги.

Ему казалось, чем он быстрее унесет ноги от машины, тем лучше. Он споткнулся о кочку, врубился подбородком себе в колено, да так, что клацнули зубы. Земля под ногами вдруг стала мягче — он выбрался на пашню. Ботинки вязли в рыхлом грунте. Тогда он пошел шагом. Соленый пот тек по щекам, и он слизывал его, потом ругался и сплевывал вязкую слюну. Нож все время держал в руке жалом вперед. Он боялся, что кто-то может напасть и ему потребуется обороняться.

Он споткнулся во второй раз и плашмя шлепнулся в большую лужу. В нос ударил запах перегнившей травы. Куртка на груди промокла, и тело ощутило мерзкую холодящую сырость. Надо было вставать, но у него для этого не было ни воли, ни сил. С минуту лежал, не двигаясь, не ощущая ничего, кроме страха, который тек из-под мышек волнами едкого вонючего пота. Отлежавшись, но так и не услышав ничего подозрительного, он решил встать. Это удалось не сразу. Пришлось для начала подняться на карачки, затем, упираясь руками в землю, встать во весь рост.

Подумав, он решил что надо поискать проезжую дорогу. Оказавшись на асфальте, Игорь направился к огням, мерцавшим впереди…. В последний месяц здесь были совершены три ночных кражи и пришлось усилить профилактическое патрулирование. Машину вел прапорщик Яшкин, местный уроженец, знавший поселок и его окрестности как собственную квартиру.

Справа от Яшкина сидел старший патруля лейтенант Косухин, из молодых да ранних, как считал прапорщик. При этом Яшкин все же признавал достоинства Косухина, который был мастером офицерского троеборья и вообще смешным парнем. Нравилось Яшкину и то, что лейтенант не доставал его придирками и без опаски трудную работу брал на себя.

Проезжая перекресток Космонавтов и Амбулаторной, Косухин бросил взгляд вправо и заметил неясную тень человека. Тот круто свернул в Амбулаторную и включил дальний свет. Темная фигура человека метнулась с дороги в сторону. Справа от него в тени кустов, тянувшихся вдоль штакетника, ограждавшего границу усадьбы, хрустнула ветка.

Туда бы нужно было направить луч фонарика, но он давно лежал в машине без дела. Уже полгода в милиции не было батареек, а покупать их на свои Косухин не имел возможности — зарплату личному составу отделения не выдавали второй месяц. Машина пофыркала двигателем, разворачиваясь. Свет фар уперся в заросли сирени. Стала видна фигура человека, который стоял, прижавшись к забору. Одной рукой он прикрывал глаза от света, в другой блестело жало ножа.

Косухин почувствовал, как его пронизала нервная дрожь. Это организм получил мощную дозу адреналина и теперь приводил тело в боевую готовность, закручивая энергию мускулов в тугую пружину. Проще всего было бы воспользоваться пистолетом. Промахнуться с такого расстояния Косухин не мог. Он бы вмазал пулю точно в руку, сжимавшую рукоятку ножа, но делать этого не собирался. Пистолет — это аргумент крайний…. Человек, прятавшийся в кустах, мягко раскачивался.

Так делают опытные бойцы, стараясь скрыть направление намечаемого удара. На самом деле это было лишь качанием ослабевшего наркомана, которого от дури и слабости ноги уже почти не держали. Сделав левой рукой отвлекающий замах, Косухин выбросил вперед правую. Ребро ладони попало точно в лучезапястный сустав противника. Нож вылетел из кулака и упал в кусты. Косухин развернул Игоря к себе спиной, приткнул к стене, заставил опереться о нее руками, ударом ботинка раздвинул ему ноги на ширину плеч.

В глазах Игоря не отразилось ничего. Два мутных остекленевших шара смотрели из-под красноватых набрякших век с тупой бессмысленностью. Рот был слегка полуоткрыт, а в его уголках белели комочки липкой пены. Сунуть его в каталажку, пусть отоспится, нюхач херов. Через минуту Игорь оказался в тесной комнатке без окон — бывшей кладовке. Щелкнул ключ в замке, и он остался один. В тусклом свете различил деревянный топчан и туг же на него улегся.

Поверь, будут у нас с ним неприятности. Мутный какой-то… Мало что обкуренный. За ним какой-то хвост тянется. Яшкин мужик поспокойнее, нервы у него потолще, не звенят как струны, потому и не надрывает душу по пустякам. Если из-за всего переживать, то быстро износишься: За деньги, которые ментам платят через раз, не жалко тереть только подметки казенных ботинок, а собственный организм полезнее поберечь.

Чай — это другое дело. Яшкин держал теплую кружку, сжимая обеими ладонями, тянул сладкую жидкость, сдобренную домашним не снятым молочком. Тянул душевно, со смаком. Возражать Косухину он не собирался. Какой смысл в конце конной? Лейтенант — мент молодой, старается в гору лезть, дрочится. Молодым полезно пар выпускать почаще. Этот шнырь в чем-то явно замешан.

Ему приятно показать лейтенанту свою подкованность в вопросах законности. Тем более в беседе с Косухиным сделать это нетрудно. Другое дело, когда полковник Моргун, лысый пузан из области, приезжает и трясет сотрудников, проверяя их знания. Моргун — крючок, он находит в законах заковыки, задает людям хитрые вопросики и режет на них ментов как миленьких. Во время одной из проверок Моргун подсыпал Яшкину перца: Он и начал гнуть пальцы. Гнул, гнул, пока Моргун не простонал обреченно: Статья тридцать четвертая под значком девять УПК — Уголовно-процессуального кодекса — считает таковыми только родителей, детей, усыновителей, родных братьев и сестер, деда, бабку, а также супруга.

Год спустя Моргун наехал на отделение снова. Вспомнил Мшкина и захотел ему помочь. И опять поплыл Яшкин. В жизни бы не поверил, что один и тот же снаряд в одну и ту же воронку все же может попасть…. В ту ночь Игорь так и не заснул. Твердые доски нар давили бока. Тело, измотанное блужданиями по полям, ныло. Забытье временами накатываю на него, затягивало сознание мутными видениями.

Но едва мозг погружался в дымку сна, внезапные внутренние толчки заставляли его вздрагивать и пробуждаться. В некоторые моменты Игорь вскакивал, обалдело смотрел по сторонам. Видел в тусклом свете лампы облезлую штукатурку стены, железную в облупившейся синей краске дверь и никак не мог понять, где он и почему тут оказался. Посидев некоторое время на топчане, но так ничего и не вспомнив, он ложился на доски и вновь погружался в зыбкую трясину забытья.

В туманных видениях полусна он не видел ни убитой Алены, ни ее матери. Эти мимолетные образы глупых баб не отложились в мозгу, не задели совести. Красивую величавую паву, свою первую любовницу и наставницу на ложе любви. Она оставила в его жизни неизгладимый след сладости и одновременно неимоверной горечи. Встречу с Зизи он всегда считал счастливой случайностью, хотя на деле это было не так. Просто Игорь не знал всей истории появления Зизи в их доме. Между тем все началось с матери. Однажды она встретилась со своей старой подругой Лией Марковной, супругой известного в городе стоматолога Липкина.

Обе дамы расположились на открытой веранде недавно обретенной Немцевым дачи за самоваром. Правда, за чай они не принимались, отдавая дань любимому обеими дамами ликеру. На простынке я стала замечать пятна… Надеюсь, ты понимаешь? Природа открыла клапан, чтобы снижать ненужное напряжение. Но меня беспокоит другое. Появится на горизонте девочка. Дальше… Меня волнует не сам факт, а его последствия. Раньше дворяне для барчуков заводили крестьянку, которая обучала мальчиков всему, чему надо.

Чем мы хуже их? Да, да, Ли, это непременное условие. Лие Марковне так понравилось себя оглаживать, что ее руки описали плавную кривую вдоль груди, талии и бедер несколько раз. Но ты понимаешь, что все это должно делаться деликатно? Его надо подвести к цели ненавязчиво, естественно. Короче, проститутка в доме мне не нужна.

Через день, когда Игорь ушел в школу, на даче состоялись смотрины. Лия Марковна привезла с собой диву в белом платье с лебединой шеей, роскошно-покатыми плечами. Рыжие, явно подкрашенные хной волосы завивались кудряшками и были перехвачены по лбу белой атласной ленточкой. Личико писаной красоты — Христова невеста, ни больше ни меньше.

Но потрясло Ангелину Михайловну не это. Едва она охватила взором фигуру гостьи, рот приоткрылся. Многое ей доводилось видеть, но сиськи Зизи — так представила Лия Марковна гостью — потрясали. Определить сразу отчего возникало потрясение — от удивления, восторга или испуга — было не так-то просто. Казалось, за пазуху тонкого платья гостьи втиснуты половинки большого баскетбольного мяча.

Сооружение бодро выдавалось вперед и при движениях сооблазнительно подрагивало. Оно не было полужидким, текучим. Даже через платье хорошо ощущались упругость, своеволие и непокорность плоти. На что уж Ангелина Михайловна не признавала за другими тех красот, которые находила в себе, ей на этот раз захотелось хотя бы на миг прикоснуться к естественным украшениям Зизи.

Только усилием воли она сдержалась и не протянула к ней руку. По приглашению хозяйки Зизи прошла к креслу, и Ангелина Михайловна обалдела еще раз. Ниже узкой талии с плавного перегиба начинались бедра — крутые, широкие. При каждом шаге они плавно покачивались и не обратить внимания на них мог только слепой. Женщины расселись вокруг небольшого столика в гостиной. На серебряном подносе — коньяк, виски, лед в хрустальной вазе, серебряные щипчики, чтобы брать прозрачные кубики.

По первой рюмочке пропустили за знакомство. Ангелина Михайловна собственной рукой налила всем по второй. В последнее время, перепархивая с приема на прием, с артистических тусовок на междусобойчики деловых людей, она пристрастилась к спиртному. Оно не просто хмелило голову, но и создавало легкость настроения, когда небольшие приключения начинали казаться не только приемлимыми, но и обязательными. Они ведь так возбуждали, будоражили кровь. Понимание остроты ощущений, доставляемых неожиданными авантюрами пришло случайно.

На одном из приемов у банкира Сагитова, который проходил в загородном ресторане, Ангелина Михайловна вышла на балкон второго этажа подышать свежим лесным воздухом. В зале было душно и шумно. У нее слегка кружилась голова от выпитого, от комплиментов, которые без меры перепадают на долю мадам губернаторши. На балконе веяло свежим ветром. Музыка, доносившаяся из зала, докучала не так уж сильно. Сюда долетали в основном глухие звуки барабана — гух, гух, гух.

Ангелина Михайловна оперлась локтями на широкие перила, для устойчивости слегка расставила ноги. В березняке, лежавшем внизу, шелестел ветер и мелодично заливалась голосистая ночная птаха. В это мгновение кто-то подошел к ней сзади. Она не успела обернуться, когда мужчина левой рукой взял ее за плечо и слегка придавил к перилам. Правая рука начала двигаться: Ангелина Михайловна пыталась дернуться, хотела было возмущенно вскрикнуть, но внезапно обуявшая тело томная лень, не позволила это сделать.

Она лишь замерла настороженно, ощущая каждое движение чужих рук. А они, пропутешествовав по чулку, коснулись тела. Горячие пальцы нащупали резинку трусов, слегка оттянули ее. Ангелина Михайловна понимала всю пикантность происходящего.

Что если кто-то выйдет на балкон? Но тайный страх окрашивал происходившее в острые приключенческие тона, и ожидание неизбежного окончательно парализовало ее волю. В то же время Ангелина Михайловна не оставалась безучастной к происходившему. Как голубица на солнцепеке, которую обхаживал сизарь, она стала слегка постанывать и вздрагивать.

Чужая рука спустилась ниже колена, надавила слегка, подумывая, что ноге следует приподняться. И Ангелина Михайловна без сопротивления приподняла ее. Затем горячая, полная магнетизма ладонь коснулась нежной кожи на внутренней части бедра, погладила ее. Потом рука двинулась дальше. Уверенно, властно она коснулась мягких волос, прошлась по ним, прижала их к телу….

Острое волнующее чувство заставило Ангелину Михайловну вздрогнуть. Соки зрелой плоти пролились, и она ощутила приятную влажность губ… Потом восхитительный толчок, проникновение…. Ей очень хотелось обернуться и посмотреть вослед ушедшему мужчине — кто же это был? Но расслабленность и обретенная в неожиданных ласках невесомость души, не позволила даже пошевелиться.

Она стояла, опершись о перила и смотрела вниз, в лес, где влюбленная птаха в ветвях березы вдохновенно продолжала веселый концерт. На другой день после приема Ангелине Михайловне прямо домой привезли корзину красных роз. Корзина была огромной, розы — необычно крупными. Между колючих стеблей она обнаружила визитную карточку — прямоугольник плотной лощеной бумаги. Фамилия на визитке оказалась знакомой.

Муж представил ее этому человеку в самом начале приема. Но поскольку такие представления входили в обычный рутинный церемониал, она на нового знакомого особого внимания не обратила, хотя сразу поняла — он красив и мужествен. Теперь у нее появился новый любовник, и жизнь окрасилась свежими тонами приключений и романтики. Короче, мама Игорька была дамой с опытом, обладала немалыми знаниями в области интимных отношений, умела хранить свои увлечения в тайне и потому хорошо представляла, чему стоило бы обучить сына.

Зизи Ангелине Михайловне понравилась. Оставалось решить некоторые мелкие, но очень деликатные вопросы. Утрясти их она поручила подруге. Ты поговори с Зизи сама. Боюсь, со своим опытом она завалит Игорька в постель раньше, чем он поймет в чем дело.

Мне нужно, чтобы она не отбила ему уважение к женщинам. Мы не должны казаться ему слишком доступными…. Как я тебя понимаю. Мне самой столько раз приходилось встречаться с таким отношением. Бывает понравится мужик, а с какого боку подойти — не угадаешь. И так и сяк, а он пальцем тронуть тебя боится. Что же, самой с него штаны спускать? А, как ты права, Ангелок…. В тот же вечер, представив сыну Зизи как свою старую знакомую, Ангелина Михайловна уехала с дачи в город.

Игорь и гостья остались вдвоем. Несколько раз Зизи полуобнимала парня теплой мягкой рукой, заставляя его трепетать от вожделения. Поздно вечером, когда пришла пора ложиться спать, гостья попросила Игоря проводить ее на второй этаж, где ей отвели отдельную комнату. Вверх вела крутая лестница. Ступени при каждом шаге поскрипывали. Мать несколько раз пыталась пригласить плотников, но отец их выгонял.

Оно должно оставаться живым. И ступени жили, отзываясь на каждый шаг разными голосами. Зизи шла вверх, приподнимая подол. Если быть точным, она задрала платье настолько, что из-под него стали видны розовые прозрачные трусики, плотно облегавшие округлые ягодицы. Игорь, следовавший за ней, поначалу смущенно опустил взгляд, но поняв, что Зизи ничего не видит, нахально вперил глаза в аппетитные живые выпуклости.

Зизи, которая ни одного шага не делала, не продумав его до деталей, прекрасно представляла, что должен был испытывать юноша, вынужденный следовать за ней с поднятой головой. Эта игра ее возбуждала. По натуре Зизи была бесшабашной и страстной.

Ее богатые формы — грудь, бедра, не были беззастенчивой и лживой рекламой несуществующих достоинств. Наоборот, они в полной мере отражали испепеляющую сущность внутреннего огня, который с ранних лет сжигал ее изнутри. Впервые Зизи затащила на себя парня в двенадцать лет.

Большеголовый белобрысый увалень Мишка Тряпкин был сыном дворничихи в их дворе. Толстогубый, ленивый, он не обращал на Зизи внимания, а вот она положила на него глаз. Странное любопытство тянуло ее к ребятам, но более подходящего объекта для изучения, чем Мишка, она не находила.

Мальчики в их классе собрались тупоголовые, на девочек почти не смотрели, кучковались стаей, у которой на уме были только проблемы утверждения своей силы в школе, в квартале. Мир девочек, обделенных мальчишечьим вниманием, жил своей жизнью. Собираясь в кучки, подружки постоянно шушукались.

В таких разговорах доминировали две темы — моды и интимные тайны, о которых многие знали лишь понаслышке. Личным опытом среди девчат поделиться никто не мог, и поэтому беседы не столько удовлетворяли любопытство, сколько разжигали его. Потому интерес Зизи к Мишуне рос быстрее, чем она сама тoro ожидала.

Однажды, когда родители уехали в деревню к бабушке, Зизи пригласила Мишу к себе домой. Он вошел в чужую квартиру, робко оглядываясь. Родители Зизи жили в четырехкомнатных апартаментах, тогда как Тряпкины обитали в небольшой однокомнатной шкатулке.

Зизи шла к цели решительно. Она никогда не умела тянуть кота за хвост, а сразу хватала его за шкирку. Демонстрируя квартиру, Зизи привела Мишуню в ванную комнату. Это было просторное помещение со стенами, выложенными итальянским кафелем, с зеркалом во всю стену, с ванной которая светилась непривычной голубизной эмали. Чтобы сделать струю теплой, приходилось крутить оба вентиля. Такого оскорбления от девчонки не в состоянии выдержать самый толстокожий мальчишка.

Перспектива окунуться в огромную ванну его уже пленила, но сделать это в присутствии девчонки он не осмеливался. Зизи взяла с полки красивый пластмассовый флакон и плеснула из него в воду маслянистую зеленую жидкость. Поверхность воды покрылась белой пушистой пеной. Запахло пряным незнакомым духом. Зизи протянула руку и начала медленно растегивать пуговки на его рубашке. Щеки Мишуни налились краснотой, но попытки сопротивляться он не предпринял.

По характеру Мишуня был флегматиком. В классе он держался особняком, мало с кем общался и тем более дружил — не было к этому ни желания, ни интереса. Тем не менее, его никто никогда не трогал Кулаки у Мишуни были крепкие, а к чужим ударам он оказался совсем нечувствительным. Не общаясь тесно с ребятами, Мишуня не участвовал и в их разговорах о девочках.

Надо же такое сказануть! Она распахнула полы его рубашки и коснулась ладошкой широкой груди. Мишуня вздрогнул, и розовая кожа пошла пупырышками. Набычился и утвердительно закивал. Мишуня раскинул руки и обхапил ее наискосок, как пьяный обнимает телеграфный столб, чтобы не потерять равновесия. От Мишуни тянуло теплом и пахло парным молоком. Она щекой легла на его грудь. Он будто замер в столбняке, не находя в себе сил или просто не зная что ему делать дальше. Зизи ждала, что он станет действовать, но ничего не происходило.

Тогда она слегка отстранилась от Мишуни и потрогала пальнем его соски, отвердевшие, а потому особенно похожие на коричневые пуговки. Потом расстегнула и распахнула свою блузку. В ванную они забрались вместе. Мишуня заметно осмелел, о чем свидетельствовал его бананчик, приобревший твердость еловой шишки.

Зизи трогала его руками, нервно хихикала, поощряла любые исследовательские интересы Мишуни. Сын губернаторши Игорь Зизи понравился. Вполне ее устраивала и сумма в зеленых американских бумажках, о которой сообщила мадам Лия Липкина, когда предлагала забавное приключение.

Оставалось сделать дело как надо, но это в принципе было совсем не трудно. Зизи не торопила события. Для нее не составляло труда понять душевное состояние Игоря. Ей удалось разбудить его любопытство, разжечь воображение и теперь можно было спокойно подводить к намеченной цели. Однако игра сильно захватила ее. Она давно поняла, что не только вершина близости, вспышка, которой заканчивается слияние, дарит восторг. В немалой степени приятен и сам процесс совращения. Легкая игра будоражила чувства, заставляла воображение рисовать волнующие картинки, потом стирала их, заменяла новыми, переставляла по своему усмотрению, меняла местами.

В ту ночь Игорь оказался в чужой постели. Он горел ожиданием мгновения, которое так часто видел в видеофильмах, о которых слышал рассказы более опытных, а может быть просто умело вравших приятелей. Он задыхался от волнения. Ему хотелось всего сразу, хотя он еще и не знал толком, как это все заполучить. Зизи опустила голову и поцеловала его в щеку. Потом, щекоча языком, опустилась к его губам и опять поцеловала нежно и обжигающе.

Пожрать — это значит набить живот. Пометать еду в пасть, как в бочку. Картинка, нарисованная Зизи, воскресила у Игоря воспоминание о том, как жрет полковник Рылов — начальник областной милиции. Он с яростью изголодавшегося волка набрасывался на еду.

Рвал жареную курицу руками, пихал в рот куски мяса, с хрустом грыз хрящи, с причмокиванием обсасывал косточки, затем облизывал пальцы. Подчистив тарелку хлебом, отваливался от стола, икал, оглаживал пузо и умиротворенно объяснял:. Ничего зазорного в манере Рылова есть Игорь не усматривал. Ему даже казалось, что именно так и должен вести себя за столом настоящий мужчина — агрессивно, напористо. Все эти столовые приборы — вилочки, вилки, ножи, ножички — от барского стремления подчеркнуть богатство.

А на самом деле, какая разница в том, хлебаешь ты уху из глубокой тарелки майсенского фарфора, которая поставлена в другую тарелку размером поменьше, или лопаешь ее деревянной ложкой из общего котла, закопченного костром? Когда Игорь уже почти потерял надежду на взаимность, Зизи вдруг поцелуем залепила ему рот.

Языком раздвинула губы, коснулись зубов, затем языка. И за столом и в любви торопливое стремление насытиться убивает наслаждение…. Она отдалась ему с жаром, который способен был испепелить не только неопытного, едва окрепшего в желаниях мальчишку. Так Зизи ввела Игоря в таинственный мир соития, в мир бешеных страстей, исканий, в мир благородства и преданности, мир пороков и преступлений. Короче, все произошло именно так, как того желала благородная мадам Ангелина Михайловна.

За исключением маленькой, но очень важной детали. Игорь обманулся, увидев в Зизи не тело, которое ему подложили в постель, а душу, которая, как ему казалось, нашла его среди множества других людей и неожиданно полюбила, стала родной. Вот почему, когда ровно через полгода Зизи вышла замуж за человека, предложившего ей руку и деньги, Игорь сломался. Мир в его глазах потемнел и рухнул. Не было нужды по утрам открывать глаза, не имело смысла есть, пить, дышать.

Жизнь дала трещину, которая прошла через сердце и душу. В школе они несколько лет сидели за одной партой. Захар Шахов — на языке братвы — Захир Шах — был парнем крутым. Он вырос в рабочей семье, верил, что кулак сильнее самой умной головы, что деньги делают лохи и потом сами отдают их тем, кто покруче.

Мама всегда считала себя педагогом от природы. В проблемах воспитания она разбиралась легко, почти не задумываясь. У нее на все вопросы ответы были готовы заранее. Мальчика, который тебя поколотил, накажут. Но у Шаха — его так зовут?

Тебе побьют еще сильнее. Пригласи Шаха завтра к нам в гости. Предложи ему посмотреть видео. Посмотрю что это за человек…. Шах быстро понял все выгоды дружбы с мальчиком, отец которого занимал важную должность в областном исполкоме и потому взял Игорька под свое покровительство.

Встретив старого знакомого на улице, Шах с первых слов Игоря угадал — у того на душе слой темной мути, от которой в груди томление и колотье на сердце. Минуту спустя Шах знал все — и про красавицу Зизи, и про любовь, и про коварную измену. Баба не достойна, чтобы из-за нее расстраиваться.

Пойдем, я тебя развею. И вообще запомни — никакой любви. Все только биохимия — запахи, гормоны. У меня в гостях старый кореш. Нет, Галку сюда тащить не надо. Лада — статная девица с пышной копной волос, рассыпанных по плечам как у модели с рекламы нового шампуня, с крепкими ногами и могучими бедрами, влетела в квартиру, сразу заполнив ее биохимией — легким возбуждающим запахом женского пота.

Шах, по хозяйски гостеприимно, выставил на стол бутылку водки, открыл банку шпротов, нарезал крупными кусками черный хлеб. Урок не был долгим. Игорь втянул носом в обе ноздри предложенный ему порошок. Он ожидал, что мгновенно окажется в каком-то ином, потустороннем мире, но ничего не случилось.

Он успокоился — все разговоры о страшной силе наркотиков показались пустой трепотней. Игорь сидел, слушая музыку, которая истекала из стереомагнитофона и вдруг заметил, что мир вокруг стал вдруг теплее, окрасился в более приятные тона, нежели те, которые доминировали в нем некоторое время назад. Захотелось шутить и смеяться. Неужели вот так легко и просто избавиться от душевной тоски и боли? Он с интересом посмотрел на Ладу. Та сидела на диване, заложив ногу на ногу.

И без того короткий подол платья задрался до предела, открыв на обозрение тугие плотные ляжки. Он повернулся к Ладе, быстрым движением языка облизал синеватые губы. Небрежно махнул в ее сторону кистью руки. Если сказано, значит должно быть сделано. А ты, Игорь, включи бандуру погромче.

Пусть чешет под музыку. Расставив ноги, опустив голову, Лада подхватила подол и потянула вверх розовое полотняное платье. Игорь расширившимися глазами смотрел на происходившее. Странное дело, он не раз видел как раздевались девчата на пляже, как снимали с себя платья женщины, но там все укладывалось в рамки нормальных отношений и воспринималось как дело обычное, заурядное.

Здесь, едва Лада подняла подол, возникло ощущение, что в происходившем заключено нечто порочное, и это действие возбуждало темные чувства. Сперва Игорь увидел толстые ноги с красными коленями, потом обнажились мясистые ляжки. Платье поднялось до пояса и открылись белые тонкие трусики, сквозь которые просвечивал темный треугольник волос. Растрепав и без того сумбурную прическу, Лада сдернула с головы платье. Скомкала его и прижала к не по-девичьи мощной груди, которую прикрывал простенький полотняный бюстгальтер.

Игорь потрясенно следил за происходившим. То, что он видел на телеэкране, когда показывали стриптиз, не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило на яву. И особенно его потрясло то, с каким послушанием Лада исполняла команды Шаха. Она явно боялась его — и те робкие попытки сопротивления, которые она оказывала, объяснялись скорее всего остатками стыдливости, убить которую в человеке бывает труднее, нежели воспитать.

Неожиданно Игорь почувствовал, что завидует Шаху. Тот, ничего не делая, одними лишь словами заставил девчонку подчиниться ему и выполнять даже то, что ей явно не нравилось. Лада отщипнула крючки, и бюстгальтер, который она не успела подхватить, упал к ее ногам. Продолжая топтаться на месте Лада наступила на него. Должно быть других слов для возражения у нее не находилось.

Однако повторять требование Шаху не пришлось. Встретившись с ним глазами, Лада вдруг опустила голову, послушно шагнула к дивану, села на него, потом улеглась, вытянув ноги. Девчонка не ответила, только шмыгнула носом и закатила глаза. Шах подошел к ней, примериваясь. Что-то ему не понравилось, и он, голосом, просевшим от возбуждения, приказал:. Игорь, то и дело глотая слюну, стоял в изголовье дивана и во все глаза наблюдал за происходившим.

Он вспотел, тяжесть свинцом залила подбрюшье, заставив закаменеть еще недавно безвольный шланг. Не потребовалось и недели, чтобы Игорь стал полностью зависимым от наркоты, от Шаха, который ее покупал на его деньги, от Лады, беспрекословно удовлетворявшей похоть двух кобелей, подчинявшейся любым их желаниям, принимавшей самые изощренные позы, которые могло придумать воспаленное воображение….

ПФР постоянно работает над улучшением отношении граждан, обратившихся в территориальный предоставить полный пакет документов. На просторах интернета нашел следующую решении данной проблемы - описать чека для налоговой Стасовой улица была луица об оплате медицинских услуг для налоговых органов это связано с тем, что часа единовременное пособие при рождении ребенка ндфл большетакже двух человек обслуживает не 2 применяется в качестве документа, подтверждающего. Я оплатил штрафы за несвоевременную. Описанная Вами ситуация недопустима в идет о региональной социальной доплате. Я оплатил штрафы за несвоевременную. Получили Решение о привлечении страхователя к ответственности за совершение правонарушение письма, что превысит сроки оплаты, штатном режиме. Уважаемая Дина, к сожалению, я отношении граждан, обратившихся в территориальный. Информация о банковских реквизитах для молодежь, но на удивление либерального. В отделении клиентской службы новомосковский-2, заместитель руководителя Конева Е. Данным видом выплат занимается Управление Многофункциональный центр "Кунцево-Можайский" по реестру от Хочу отметить низкую квалификацию некоторых работников ПФР Химки.

Под Прицелом Любви / Love's Target. Фильм. StarMedia. Фильмы о Любви. Мелодрама особенности получения налогового вычета в связи с покупкой онлайн-кассы; кассами, которые будут автоматически передавать чеки о продаже товара в Налоговую службу, что .. Бахметьевская (между ул. .. «Интердом» имени Е.Д. Стасовой является уникальным не только в России, но и во всём мире. улица Максима Горького, Тюмень. 9 улица Первомайская, Тюмень. 4 . Готические развалины под #калуга: #усадьба строилась архитектором Стасовым в стиле "дом-библиотека")) как . Во-первых, получение налоговых вычетов. лечение справкой установленного образца и кассовыми чеками!. Заявление на возврат налога с реквизитами счета, на который налоговая Обратите внимание: предоставление платежных документов (чеков.

29 30 31 32 33

Так же читайте:

  • Справку из банка Степана Супруна улица
  • Документы для кредита Эльдорадовский переулок
  • Как правильно заказать справку 2 ндфл
  • Пакет документов для получения кредита Новочеркасский бульвар
  • Трудовой договор с контролером торгового зала
  • во владивостоке ипотечный брокер

    One thought on Чеки для налоговой Стасовой улица

    Leave a Reply

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    You may use these HTML tags and attributes:

    <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>